Проблема для некроманта – 2

Краснота и отек на коже уменьшились, теперь волдыри походили не на следы ожогов, а на крапивницу, светлеющую на глазах.

Я нервно хихикнула, подумав, что Винсент потом с чистой совестью может утверждать, будто у него аллергия на жену, причем тяжелая. Но, судя по тому, как быстро все приходило в ному, это какая-то реакция на магию крови. Потом разберусь. Если у меня будет это потом. Если у нас обоих оно будет. Его разум под чужим контролем, я – ведьма. Прекрасная пара, и перспективы у нас просто потрясающие.

Я отвела волосы с его лба и вздрогнула, когда Винсент открыл глаза.

– Убей, – выдохнул он. – Или ты, или я.

– Нет."

"– Не получ… – Он не договорил, лицо снова потеряло всякое выражение. Всколыхнулась смерть, и мне пришлось оборвать связь мужа с силой. Получилось неожиданно легко, только болезненный вздох Винсента наждаком прошелся по нервам. Не окажется ли, что я, по незнанию своему, тешусь ложной надеждой? Лишь зря мучаю, затягивая агонию?

Я взяла лицо мужа в ладони, склонилась, коснувшись своим лбом его.

– Пожалуйста… – прошептала я. – Слов не было, горло перехватывало, и я сама толком не понимала, о чем прошу и кого. Любимого ли, бога, в которого я почти не верила, или Предвечную мать, о которой и вовсе не знала ничего? Гладила его лицо, перебирала волосы, по-прежнему прислонившись лбом ко лбу, повторяя как, как заведенная: – Пожалуйста…

Винсент дернулся несколько раз и обмяк, а меня накрыл такой ядреный коктейль вины, отчаяния, страха и ненависти, что я на несколько мгновений перестала понимать, кто я, где я и что вообще творится вокруг.

Казалось, еще немного, и я захлебнусь в этих эмоциях – не моих эмоциях. Но отстраниться, выпустить мужа, оставив его наедине с этим ужасом тоже было совершенно невозможно, и, чтобы удержаться, остаться собой, я вцепилась в воспоминания. О том, кто я. О нем. О нас.

Как много событий, оказывается, могут вместить какие-то несколько дней. Какой яркой, оказывается, была моя самая первая мысль здесь.

Нелепая, совершенно идиотская мысль, что с таким маньяком, попроси он по-хорошему, я бы и сама не прочь, и ему не пришлось бы меня убивать. Хотя, кажется, у него другие вкусы, которым я-живая соответствовать не смогу.

Муж мелко затрясся, и я перепугалась до полусмерти – как будто и без того не была напугана – прежде, чем поняла, что он хихикает.

– В моем… вкусе, – прошептал он. – Живая.