Проблема для некроманта – 2

– Тогда почему ты не дал мне самый простой вариант? – возмутилась я, вспомнив, как мозги кудряшками завились при первом взгляде на этот хаос.

– Я и дал. Это был мой вариант ритуала.

– Ты сказал, что этак книга – семейная реликвия!

Винсент рассмеялся.

– Разве написанный мной учебник недостоин стать семейной реликвией? Клаус даже на обложку не глянул.

Ах, ты… Я едва удержалась, чтобы не стукнуть его ложкой по лбу. Муж между тем продолжал:

– Мы с вами тогда пришли к выводу, что предки во многом действовали эмпирически и потому переусложняли, а по мере развития знания…

Стерри криво усмехнулся.

"

"– Да, так мы и решили. И я бы до сих пор так думал, если бы сейчас жизнь не взяла за жабры. Я вспомнил, что однажды слышал, будто ведьмы могли исправлять последствия своих деяний. Тогда я не придал этому значения. – Он помолчал. – Тридцать два мне было, судя по дате в дневнике. Тот парень, мой собеседник подался в инквизиторы после того, как казнили его отца, одурманенного ведьмой. Чтобы, значит, ни с кем такого не случилось больше.

Пил в тот вечер так, словно хотел до смерти упиться, и когда уж изрядно окосел, сказал, дескать, знай он то, что знал сейчас, отца можно было бы спасти. Дескать, та ведьма, что у него сейчас, то есть тогда была под следствием, сказала, что некроманты их ритуалами пользуются, а сами даже половины смысла не понимают. Использовать ритуал ясности лишь для того, чтобы потом пострадавшего убить только дикари способны. Да ты ешь, ешь.

Винсент сунул в рот ложку, но было ясно, что он даже вкуса не почувствовал.

– Тот парень, конечно, вцепился в эти слова, да только нашла коса на камень – продолжал свекор. – Ведьма только посмеялась, дескать, объявили нас исчадиями зла, достойными лишь костра, вот и выкручивайтесь теперь сами как хотите. Словом, он перестарался с допросом.

Я передернулась, поняв, что означала последняя фраза.

– Я записал этот разговор, как записывал всегда, и забыл о нем через пару дней. Решил, что ведьма дразнила его, ища быстрой смерти…

– Ничего себе быстрой, – не удержалась я.

Стерри пожал плечами.

– Словом, тогда я забыл, тем более, что за всю дальнейшую жизнь так больше ни разу и не услышал, что пораженный разум можно исправить. Нельзя, и точка. И вспомнил только сейчас.

И это он называет «память как решето»? Не каждый способен вспомнить пьяный разговор почти трехсотлетней давности и сопоставить его с относительно давней находкой воспитанника.