Проблема для некроманта – 2

Ни на меня, ни на него.

– Я слишком устала, чтобы злиться.

И в самом деле – глаза закрываются. Причем не только у меня. И одновременно все сильнее хочется добраться до спальни – вовсе не для того, чтобы упасть и уснуть. Я попыталась выбросить из головы мысли об этом – и снова желание мужа эхом отозвалось внутри, заставив потяжелеть низ живота. Надо что-то делать двусторонней эмпатией, вот только что?

– Тогда пойдем спать? – предложил Винсент.

Я соскользнула с его коленей, все еще держа за руку.

Но прежде чем успела сделать хоть шаг, он добавил.

– Или договорим? Тебя что-то тревожит, и это не наставник – точнее, не только наставник.

Эмпат, чтоб его! Но и я сейчас чувствовала: Винсент спросил, не готовясь обидеться, что от него намереваются что-то скрыть, а искренне беспокоясь. Я поколебалась пару мгновений. Усталость брала свое, пригасив желание, но откладывать разговор, пожалуй, незачем. С чего бы начать?

– Похоже, твоя эмпатия стала действовать в обе стороны.

Я рассказала с самого начала – как меня накрыло его эмоциями, когда мы вернулись домой, и сейчас. Лицо мужа осталось невозмутимым, но я чувствовала его растерянность, которую сменила досада – ну да, одно дело, когда чужие эмоции – раскрытая книга, другое – сознавать, что сам оказался такой «книгой».

– Ты прав, я беспокоилась и беспокоюсь, – закончила я. – И колебалась, стоит ли говорить – но услышать это от меня тебе просто неприятно, а кто-то другой сможет воспользоваться этим знанием против тебя.

Его беспокойство растворилось как-то разом, словно муж нашел объяснение, которое полностью его устроило.

– Эмоции— не мысли, – безразлично пожал он плечами."

"Нет, это совершенно невозможно, я ведь теперь умру от любопытства: что он там такое надумал и молчит. И ведь не спросишь напрямую. Кажется, мне тоже срочно нужна защита против эмпатии. А муж меж тем продолжал:

– Тебе я верю, а от остальных есть экран.

Да, Винсент тоже сейчас не в лучшей форме, иначе сообразил бы, что когда бешенство застилало ему разум, перстень оставался у него на пальце.

Или дело не в усталости, а в том, что думает он сейчас вовсе не об этой странности. На миг я словно увидела себя со стороны: затуманенный взгляд, горящие щеки, припухшие от поцелуев алеющие губы. Меня бросило в жар, и тут же обдало холодом, когда я поняла, что сейчас увидела не себя со стороны его глазами, а не то воспоминание, не то фантазию.