Проблема для некроманта – 2

Где-то мальчик в одиннадцать – взрослый и воин, где-то двадцатилетнему лбу не нальют спиртного.

– Это частности, – отмахнулся профессор. – Я говорю о другом. Зависть. Алчность. Гнев. Похоть.

– Гордыня, обжорство и уныние, – не удержалась я. – И мы переходим от фактов в рассуждения о природе греха. Простите, в теологических спорах я не сильна. За этим вам лучше к генералу-инквизитору.

Стерри расхохотался. Судя по недоуменному лицу, Винсент тоже не понял, что развеселило его наставника.

– А говоришь, люди разные, – Стерри утер слезы.

 – И вот ты, девочка из другого мира, готова оклеветать Клауса, полагая, что этим спасешь себя. Сделать его убийцей только за то, что он по мере сил служит тому, что считает добром. Может и Мию в убийцы запишешь? Хотя вы уже… не с твоей ли подачи? – Он снова рассмеялся.

– Неправда! – вспыхнула я. – Вовсе я на него не клеветала! Я просто сказала, что он…

– Брось силу! – перебил Винсент.

И в самом деле. Дом словно окутала фиолетовая мгла, и я внезапно ощутила его как часть себя самой.

Старый особняк, когда-то выстроенный на окраине города, теперь оказался в его центре. Стены многократно перестраивали, и все же они помнили тех, кто в них рождался, жил, умирал… Мстительного духа, выживавшего одних хозяев за другими, пока Винсент, купивший дом за бесценок, не упокоил призрака."

"Жизнь и смерть. Винсент, полный жизни и силы. Стерри, к которому смерть подступила почти вплотную. Вечно ноющая спина, глаза, из-за которых многие книги больше не перечитать, разум, уже не такой острый, как раньше, и постоянный страх выжить из ума, оказавшись на попечении чужих равнодушных людей или, того хуже, тех, кто знал его и любил.

Заставить фиолетовый туман окраситься алыми прожилками, совсем чуть-чуть сдвинуть баланс, чтобы уставшее сердце сдало окончательно и смерть наконец взяла свое… Я ужаснулась собственным мыслям.

Медленно выдохнула. Еще один вдох, задержать дыхание, выдох. Я заставила себя сосредоточиться на том, как прохладный воздух заполняет легкие и выходит обратно уже теплым.

На том, что стул подо мной жесткий, ложка в руке согрелась от тепла пальцев, а яичница, наоборот, почти остыла. Взбаламученный дар успокоился, мир обрел прежние краски.

Профессор удовлетворенно улыбнулся, и я поняла, зачем он меня провоцировал снова и снова. Если новичок на эмоциях перестает контролировать дар, тот проявит себя.

– Вы убедились, что всколыхнулась смерть, а не кровь? – спросила я без улыбки.

– Убедился. Я должен был проверить.