Легкий флер негатива разрастался на глазах. Это было заметно по ее нервным движениям, медсестра пыталась поймать на себе взгляд Багирова, но он словно забыл о ее присутствии, погрузившись в переписку в телефоне.
— Повернись, обезболю, — резко и с раздражением."
"— Ты ошалела? — отвлекаясь от телефона, Яр с такой злостью смотрел на Светку, что я поежилась. — Какой «повернись»? У нее ребра сломаны! Она не может крутиться по твоему требованию! — расходился Яр. Поднявшись со стула, он подошел ко мне. — Я аккуратно ее приподниму, ты уколешь, — рыкнул Багиров, пытаясь отодрать от моих пальцев одеяло, вцепилась я в него мертвой хваткой.
По крайней мере, мне так казалось. На самом деле я была слабее новорожденного котенка, а Ярослав просто не хотел применять ко мне силу.
Мы с Яром заходили намного дальше поцелуев, он видел меня топлес, ласкал грудь, но даже случись между нами близость, я не хотела бы, чтобы он видел меня в таком виде – внизу на мне ничего кроме катетера.
— Я сама, — умоляюще глядя на Яра. Ну не хочу, чтобы он меня видел такую.
— Оставь нас на минуту, — не глядя на Светку.
— Еще чего, — фыркнула возмущенно. — У меня что, дел больше нет?
— Веру позови и свали! — Яр своим командным голосом кого угодно может заставить дрожать от страха. Светка, бросив в лоток шприц, вылетела из палаты.
Секс – не повод стать друзьями. С одной стороны, мне было приятно, что он с ней не церемонится, разговаривает, как с абсолютно посторонним человеком, с другой стороны, я понимала, что Ярославу скоро придется вернуться к ребятам, а эта зараза начнет отыгрываться на мне.
Сложно воевать на равных, когда ты похожа на мумию.
— Если бы я лежал сейчас раненым, ты ухаживала бы за мной? — спросил Ярослав, как только Светка вылетела из палаты.
Ну что за глупый вопрос? Если откинуть в сторону мою профессию, которая как раз и подразумевает ответ на этот вопрос, и опираться только на чувства, то все равно ответ однозначный:
— Конечно!
— Как бы ты себя чувствовала, начни я от тебя прятаться и говорить, что справлюсь сам? — в очередной раз убеждаюсь, что Ярослав тот еще психолог.
Их не только стрелять и врать учили, а еще убеждать и гипнотизировать. Почувствовала себя виноватой.
— Это другое. Я медик… — не очень уверенно.
— Ты моя любимая женщина, Аля. У нас в этой жизни все на двоих: и горести, и радости. Прекращай меня стесняться.
— Яр, я все понимаю, но не могу так.
— Кто у нас тут не желает лечиться? — отодвигая в сторону брезент, в палату вошла Вера.
