Знали ведь о правилах! Но из-за одной смазливой мордашки в отряде тихий бунт. По жопе бы ей дать армейским ремнем и пешком отправить отсюда!
О том, что требовала с ней сделать природа, лучше было не думать. Стояла такая красивая, обнаженная… фигурка загляденье…
Как только представится возможность, наведаюсь на базу. Никуда она оттуда не денется…
Когда с мужиками разбирался, не на них злился – на себя. Лицо девчонки, не скрытое тенью душевой кабинки, впервые видел без маски: на переносице немногочисленные веснушки от палящего солнца, но они ей идут.
Большие глаза – темного, медового оттенка. Нос аккуратный, прямой, губки пухлые, как я люблю. Вот это я слепошара… девку не разглядеть в этих чертах лица…
За нос водила, зараза! Парни дружно на ее сторону встали. Батя – и тот поддержал аферу. Ладно бы разыграть хотели, так они ее на передовую забрать собирались.
Приказы выполняют, но держатся отстраненно. Злюсь, но в душе пониманию, что нездоровая тема происходит в команде, при этом своего решения я не изменю.
Пусть Стас с Лехой ее увозят отсюда.
— Але деньги нужны, все, что скидывали на спор, предлагаю ей отдать, — слышу предложение Бати. Обсуждают, не таясь."
"Ребята дружно отказываются от ставок. Неприятно осознавать, что спорили они на мой промах. Каждый из них выиграл, потому что я конкретно лажанулся. Из обсуждения становится понятно, что деньги планируют передать Але, ей они нужны на лечение маленькой девочки, поэтому она и отправилась служить. Не по воле сердца, а потому что медикам в нашей стране платят смешные деньги.
Услышанное не может оставить равнодушным, глубоко царапает душу.
— Сколько надо? — подхожу к Бате, когда парни расходятся.
— Много, как я понял, — коротко рассказывает о том, что узнал от девчонки. Достаю телефон, оставляю себе на расходы до зарплаты, оставшуюся сумму за три месяца командировки скидываю Бате на карту.
— Оставил бы ты девочку в отряде, Яр, — мотает головой. Прислоняюсь к стене дома, закрываю глаза.
Теплый камень, а мне хочется прохлады.
— Чтобы она там погибла? Мне потом с этим как жить? — доношу до него свою позицию.
— В другом месте погибнет, если это ее судьба. Алька рвется заработать, будет рисковать. А тут мы собой прикроем девчонку, не дадим погибнуть.
Есть в его словах большая доля правды. Есть, но…
— Нет, — отрываясь от стены, ухожу.
Красивая девка, молодая. Должна на гражданке сидеть, мужика с работы встречать, детей рожать да воспитывать.
