Проблема полковника Багирова

Пальцами размазываю влагу между складками, ласкаю клитор, наблюдая за тем, как опускаются веки Авроры, как с ее губ срываются тихие стоны, когда она откидывает голову назад. Проникаю в нее пальцем. Она там такая тугая…

Не могу больше ждать. Упираюсь головкой члена в раскрытые створки, резко толкаюсь, желая скорее оказаться в жарком плену. За секунду до ее крика я понимаю, что меня все это время тормозило.

Дернувшись от боли, она упирается ладонями в мою грудь…

Как же в ней сладко! Такая тугая и горячая…"

"Инстинкт требует, чтобы, не обращая внимания на ее боль, я продолжал вдалбливаться в нее до полной разрядки, но тут инстинкту верх я не даю взять.

Освобождаю ее от своего члена.

— Твою!.. — теряю самообладание, когда вижу струйку крови, стекающую по ее бедру…

Поздно сожалеть, но как же мне хочется ее придушить.

— Какого хрена ты молчала, дура?! Почему не сказала, что ты целка? Где я сейчас здесь гинеколога найду?..

Глава 29

Аврора

— Сам дурак! — отвечаю скорее ошеломленно, чем желая в ответ оскорбить Багирова.

Пихаю его в грудь, но легче скалу сдвинуть.

Куда подевался холодный мужчина, который в смертельно опасной ситуации бровью не поведет? За этой ледяной глыбой, оказывается, есть эмоции. До них нужно только достучаться. Мне можно награду вручать за то, что ненароком, но я это сделала. Никогда не видела Севера таким… встревоженным. И тревожился он за меня. Ну да, не приспособлено мое тело было к жесткому первому разу, но ведь от этого еще никто не умирал?

Вот бы отец удивился, увидев его в таком состоянии…

Нет, лучше об отце не думать, но если им с братом станет известно, они мне голову открутят…

— Сиди спокойно, — заправляя все еще стоящий член в штаны.

Голос выдает волнение.

Уперев руки в столешницу по обе стороны от моих бедер, Север тяжело дышит, после матерной тирады наделив себя без моей помощи парой грубых эпитетов, он поднимает на меня взгляд. Пытаюсь свести бедра и прикрыться руками.

— Прости, что сорвался, — мягко берет за бедра, пытаясь развести. — Ты права, это я дурак, — не комментируя и не объясняя, почему он дурак.

Потому что не понял, что я девственница, или потому что вообще связался со мной? Вот второе обидно. — Я не на тебя злюсь, а на себя, но предупредить нужно было. Ты хоть понимаешь, что у тебя могут быть разрывы, я почти на сухую тебя порвал, — пытается развести шире бедра. Что он там собирается увидеть?

— Не надо, — перехватываю его руки, приходится опустить их, открыв грудь. Ко мне возвращается стыдливость.