Проблема полковника Багирова

Эту реакцию вызывает желание Севера, которое до сих пор не утолено. Я, наверное, что-то должна сделать…

— Не будешь против, если я оставлю тебя? — сбивая меня с мысли. Замечаю его напряжение: венка на виске, голос с надрывом.

— Нет, — мотнув головой на автомате.

Север целует меня в висок и поднимается с постели. Вижу, насколько все серьезно и стойко у него в штанах. Пока я набираюсь смелости предложить как-то решить его проблему, он накидывает на меня простыню и выходит из спальни. Через минуту со двора доносится шум воды.

Поднявшись и выглянув в окно, наблюдаю такую картину: Север, сунув голову под мощную струю воды, стоит так некоторое время, потом поднимает полный таз с холодной водой, выливает на себя.

Повторяя процедуру, охлаждается он довольно долго. У меня рот до ушей, не могу наблюдать без улыбки. Я могла бы быстрее и продуктивнее решить проблему, нужно было только попросить. Видимо, кто-то наказывает себя за вчерашнее.

У нас впереди еще много ночей вместе…

Север стряхивает с мокрой головы воду, капли летят во все стороны.

Отодвинув штору, я стою у открытого окна, любуюсь моим мужчиной. Пусть только на то время, что мы вынуждены провести в этом доме. Вряд ли Север останется моим, когда мы вернемся в Россию. Игнорирую болезненный укол в сердце. Мне будет тяжело вычеркнуть его из своих мыслей, забыть те чувства, которые он вновь всколыхнул в моей душе.

Багиров стягивает штаны, под которыми нет трусов, резкими уверенными движениями отжимает мокрую вещь. Залипла на широком развороте плеч, на тренированных мышцах спины, узкой талии, упругих ягодицах, длинных мощных ногах.

— Аврора, прекращай смотреть, — поворачивает в мою сторону только голову. — Я так хрен успокоюсь, — серьезно предупреждает. Мне совсем не стыдно, что он застал меня за таким неблагородным занятием. Я его уже всего мысленно пометила, поставила везде печати — «собственность Авроры Каручаевой, руками и всеми другими частями тела не трогать».

Он выгибает бровь, молчаливым жестом требует не пялиться. Поднимаю руки, словно сдаюсь, при этом продолжаю улыбаться.

— Это лучшее утро в моей жизни, ничего прекраснее не видела. На фоне твоих упругих ягодиц меркнет любой рассвет, — мою шутку оценили. Север полностью разворачивается.

— А так? — теперь я могу видеть, что холодные обливания не дали должного результата. — Закаты тоже меркнут? — играет бровями.

— Однозначно, — растягивая гласные.

Я сейчас буду облизываться, как голодная кошка, которой показали сливки, но не дали.