Проблема полковника Багирова

Губы дернулись, но сил улыбнуться не хватило. Прикрыв рот ладошкой, чтобы не дать рыданиям испортить такой важный момент, я подошла к его постели и очень бережно обняла, едва касаясь. Чувствуя его тепло, его дыхание, слыша биение сердце, от радости все-таки не удержалась и заплакала.

— Ава… — едва слышно, но какое же это счастье — слышать его голос! Владимир тактично нас оставил. Выходить больным не разрешалось, поэтому он просто ушел на свою кровать.

Перестав плакать, я села на стул, взяла руку Юрки и сжала в своих ладонях.

— Отец нас убьет, когда мы отсюда выберемся, — Юрка моргнул, соглашаясь со мной. Сил не хватало, чтобы со мной поговорить, но зато у меня все, что было на душе, вылилось словесным потоком. Я рассказывала, как он меня напугал, как я боялась его потерять, как каждый день сходила с ума, не зная, будет он жить или нет.

— Я тебя с таким трудом спасла, что ты не посмеешь больше меня так пугать, Юр! Я не хочу пережить это еще раз. Ты обязан, просто обязан поправиться, — я не стала просить его бросить службу, хотя на языке вертелось.

Отец вряд ли позволит разорвать контакт. Но я не поэтому промолчала. В этот момент я подумала о Севере. Смогла бы я о таком попросить Мирона? Меня накрывает паникой, стоит только подумать, что он может погибнуть. Север не станет слушать ни одну женщину, он не оставит службу, пока сам не придет к такому решению.

Юрка ничего не отвечает, его веки опускаются, и он засыпает. Я еще какое-то время сижу рядом с ним, держу за руку, негромко переговариваюсь с Вовой. Он не скрывает радости, что его командира местные врачи вытащили с того света. Мы вспоминаем Витала и Олега.

— Я буду рад, если они добрались до наших и смогли выжить, — произносит Вова. — Будет обидно, если пацаны погибнут, нам столько пришлось пережить… — обрывая фразу, закрывает глаза. Я знаю, что самые страшные воспоминания связаны с пленом, именно это хотел сказать Владимир.

В том, что они оказались в плену, есть моя вина. Юрка полез туда, чтобы вытащить меня, а попали все…

Я буду молиться, чтобы Виталий и Олег выбрались и остались живы. Не хочу, чтобы на мне или Юрке были их смерти. Не хочу думать, что они погибли по моей вине и не смогли вернуться к своим семьям.