Пробудившая пламя

– Покушение? Пожар? Лари, да вы о чём? – удивился Дираф.

– Ооо! Мастер, вы когда к императору вернетесь, первым делом настучите по головам стукачам из дворца омана, а то они плохо стучат, самое интересное замалчивают. – Засмеялась я и начала рассказывать, начиная с момента, как Абилейна подсунула мне отраву с противозачаточным эффектом, и я потеряла ребенка и чуть сама не погибла.

Мастер Дираф, слушая меня, побледнел так, что даже загар не спасал. Дослушав до момента, как мы уехали из дворца, пока никто не придумал, как нас разлучить с Марсом, молодой мастер спросил только одно.

– Оман знает? – на мужчину было просто страшно смотреть, словно я ему о беде в его собственной семье рассказала.

– Нет. И не спрашивал. У него на это времени не было, нужно было меня упрекнуть в жестокости по отношению к его девке. Ну, и выгнать с глаз долой. – Пожала плечами я.

– Жестокость? Я шкуру бы велел с этой твари сначала заживо спустить! – возмутился Дираф. – Лари, почему вы молчите? Почему вместо того, чтобы отправиться к императору и потребовать суда, вы смиреной овечкой едете в ссылку?

– А с чего вы решили, что я не лгу? – удивилась я такому доверию.

– Мастер Дираф обладает одним особенным даром. Он чувствует, когда человек говорит правду, а когда лжёт. – Сдал Дирафа мастер Азуф. – Поэтому он сейчас точно знает, сколько лжи в ваших словах.

– В том то и дело, старший мастер столичного корпуса бессмертных, что ни слова лжи я не услышал! И я всё-таки хочу услышать ответ на свой вопрос! В чём дело, лари? Почему вы позволяете так с собой поступать? И почему никто не обратился к императору за вас? – настаивал мастер Дираф.

– Если вы чувствуете ложь, то почему раньше не поняли, что императору врут, рассказывая о том, какая я вся из себя нехорошая? – уточнила для себя интересный момент.

– Я, к сожалению, ни разу при этом не присутствовал, лари. Вы извините, что я сейчас немного резко вам отвечаю, но кипит всё внутри. Когда император узнает, думаю, он тоже будет в ярости.

Я издали наблюдала как мужчина огрызается на какой-то вопрос того самого сотника Мориса, за семьёй которого в своё время умудрились съездить даже на территорию врага. Настроение всегда улыбающегося Дирафа и за следующие дни не улучшилось.