Пробудившая пламя

– Что? Что за бред он несёт? – сам не понял, отчего взбесился я.

– А ты не знал? – удивился отец. – Ираидалу купила на торгу Лайна, ещё до того, как девочку выставили на помост. Пожалела запуганного и заплаканного ребёнка, как она мне сказала. И отдала в гарем Файрида. А тот как раз от гарема избавлялся. И всех, кого только купили, отправил к тебе.

– Нет, отец, я не знал. – Бешенство внутри никак не спадало.

– Не об этом сейчас речь. Я и без посторонних докладов могу два и два сложить. – Отец протянул мне две бумаги с цифрами.

– Вот такой налог платил Геликарнак, пока туда не приехала лари. А вот это, последняя опись. Видишь разницу в цифрах?

– Она огромна. – Удивился я действительно несопоставимым суммам.

– Ты не на "итого" смотри. Там и роспись интересная. Налог с верфи, заметь последний раз, поступал лет десять назад. Пришлось напрячь казначея, чтобы нашёл описи. Потом корабли. Военные и вовсе не делали, незачем было. А последний списали пять лет назад. Вылов рыбы увеличился в разы. Марион. Раньше добывали необработанными самоцветами, просто обломками друзы.

Сейчас идут огранëнные. Значит, как минимум, там появились мастера. Гончарное производство и изготовление деревянной утвари вовсе появилось только вот. Понимаешь, о чём это говорит?

– О том, что этого и близко не было. А появилось с приездом в Геликарнак Ираидалы и детей. – Способности Ираидалы к наведению порядка можно посмотреть и, не выходя из моего дворца. – Она вообще оказывается любительница строить.

– Укрепления, которые тебя так удивили, были построены по приказу лари, за счёт прибыли, что получала провинция.

Чуть более года спустя, после того, как уехал вместе с лари, Файрид ненадолго возвращался. – Отец барабанил пальцами по колену. – Он передал собранный досрочно налог, так как до Геликарнака дошли вести о том, что бои на границе не прекращаются. И обоз с провиантом.

– Так обоз, который пришёл, был не от тебя? – переспросил я.

– Нет. Его собрали лари и дети. – Подтвердил отец. – Со слов Файрида, лари Ираидала первым делом забеспокоилась, что воины сидят на голодном пайке, потому что ты никогда не мог правильно рассчитать необходимое количество провианта.

И этим всегда занималась она.

– Ложь! Этим всегда занималась мать! – возмутился я.

Приписывать себе дела другого человека, просто подло. Тем более, настолько значимые дела, от которых зачастую зависела жизнь на рубежах, наверное настолько же, насколько она зависела от клинков и воинской взаимовыручки.

– Да? Странно.