Пробудившая пламя

– Так что же ты не отправила эту чудесную повитуху к Ираидале? – впервые слезы матери меня не тронули.

– Она погибла после твоего рождения, её убили грабители, чтобы отнять награду за твоё рождение. Не могу себе простить того, что моя щедрость стала для неё приговором. – Подняла глаза к потолку, удерживая слезы мать.

– Про беременность ты получается, не знала, а оговаривала Ираидалу столько лет, тоже не зная? Или случайно? – мать плакала красиво, слезинки замирали в уголках глаз, делая их ярче и больше.

– И ни разу совесть тебя не побеспокоила? Ни разу, пока ты и казначей обвиняли её в бешеных тратах, а ты принимала благодарность за поступки Ираидалы? Ты мне семь лет врала, говоря, что обозы отправляла ты! Семь! Лет!

– Я? Это ты решил, что их отправляла я! А я в первый раз не знала, как ты на это отреагируешь! Может, взбесишься, что Ираидала исправляет твои просчёты? – отреклась мгновенно от всего мать.

– То есть я виноват, что зная, насколько я благодарен за эту помощь, ты приписывала её себе? Даже зная, что растраты казны на эти обозы приписывают Ираидале, и поэтому я снизил ей содержание? Это подло, майриме! Просто подло и мерзко! И ты будешь наказана за эту ложь.

– Я чувствовал себя не просто раздавленным, я ощущал себя преданным! – Я верил тебе, мама! Верил, как никому в этом мире. Твои слова принимал, как неоспоримую истину и никогда не подвергая сомнению. Я доверил тебе самое дорогое, моё сокровенное! А ты сделала меня палачом собственного сердца! Слушая тебя, я заставил безгранично любящую меня девочку пройти через настоящие пытки! Я уходил на войну, оставляя свой дом в ваших руках. Я верил, что вы бережёте его, чтобы я хотя бы на пару месяцев мог вернуться в тепло и покой.

– Берс, дорогой, это просто ошибка! Пламя! Главное, что двоих-то детей она смогла родить! Давай я прикажу, и тебе приведут лучших наложниц...– начала мать.

– Нет! Я еще, когда был ранен, сказал, что больше не потерплю ни одной новой девки в гареме.

Хватит. Я понял, почему Файрид разогнал этот змеиный клубок. И тех, что есть, я в ближайшее время отправлю. – Озвучил смутно мелькавшее решение, и словно дышать стало легче. – Ты же, отправишься в нижний гарем, в прачечную. На семь недель. По неделе за каждый год лжи.

– Что? Ты не посмеешь так меня унизить! – воскликнула мать.

– Император приказал известить его, как будет наказана лгунья, присвоившая себе чужие заслуги. – Жёстко отчеканил я.