Пробудившая пламя

– Сейчас мы намажем тебя мазью из персика и облепихи, и я напою тебя отваром, чтобы ты уснула. Проснешься, будет уже легче. – Её голос долетал до меня как сквозь трубу.

Мысли зацепились за её слова про персики и облепиху, сразу вспомнила, что я мариновала курицу перед запеканием в кисло-сладком соусе. Но там были абрикосы. И сама я себя сейчас чувствовала, как в духовке.

– Лучше сметаной и чесноком. Вкуснее будет. – Почему-то мне показалось, что я сама курица, а матушка Вали́ совсем не умеет готовить.

– Что с ней? Умом тронулась? – знакомый голос, неприятный.

Рука наткнулась на кого-то лежавшего рядом. Дети. Мои дети. Их надо защитить. Привстала, прикрывая всех троих, и зашипела в сторону голоса.

– Нет, майриме. Немного не в себе от страха, боли и дыма, которым надышалась. Видите, думает, что сейчас будете нападать на её детёнышей. Идите майриме, завтра она уже придет в себя. – Выпроваживала матушка лишних людей из комнаты.

Тишина и темнота, которые наконец-то добрались до меня, показались мне необыкновенно приятны.

Отвар матушки наконец-то подействовал.

А вот утро началось со скандала. Точнее с выяснения произошедшего вчера, быстро переросшего в скандал и хорошо, что не в безобразную драку. Утром пришла служанка майриме, спросить о самочувствии детей и "нашей лари".

– Ну, что там с вашей лари, я не знаю. Я Анаис не осматривала. А вот наша лари уже проснулась и даже вон ходит, хотя ей лежать ещё дня три, самое меньшее. – Проворчала матушка Вали́. – С детьми, слава пламени, всё хорошо.

Лари Ираидала вчера вовремя успела. Промедли она, или останься, как все, дожидаться помощи, уже и чудо бы не помогло. Не сгорели бы, так задохнулись.

– Ну и что такого удивительного сделала лари, побежав к детям, что ты её так нахваливаешь? – усмехнулась служанка майриме. – Она мать.

– Да? А Анаис не мать получается? Или майриме не бабушка? – удивилась матушка Вали́.

Я встала из-за стола, где сверяла расходы и остатки денег, и вышла к служанке. Та сразу опустила забегавшие глазки, видимо не ожидала, что я в комнате.

Сразу стала понятна и причина такого её ответа и нежелания признавать мой поступок. В открытую дверь был виден коридор, где было весьма многолюдно.

– Так я почестей и не прошу, уважаемая. – Ответила я служанке, показывая на ребят. – Как вы, верно, сказали, я мать. И вон моя награда.

С застеленной покрывалом кровати, чтобы можно было её использовать как диван, поднялись мои дети, готовые меня сопровождать, если понадобится.