Пробужденный любовник

Эта смесь делал его похожим на убийцу, в прямом смысле слова.

— Джон? Все нормально?

Джон свистнул и протянул руку. Пожав ее, Бутч снова улыбнулся.

— Так ты готов идти? — Спросил мужчина немного мягче. Словно ему сказали, что Джон должен отправиться к Хэйверсу, «кое с кем поговорить».

Боже… Об этом, что, все узнают?

Закрывая дверь, Джон представил, что о визитах к психотерапевту становится известно одноклассникам. Его чуть не стошнило.

Они с Бутчем подошли к черному Эскалейду с тонированными стеклами и хромированными колесами.

В тепле машины витал запах кожи и лосьона после бритья, которым пользовался Бутч.

Когда они двинулись, Бутч включил стерео, и «Mystikal[68]» загремел на всю мощь. Посмотрев в окно на кружившиеся на ветру снежинки и рыжеватый свет, прорывавшийся сквозь пелену туч, Джон понял, что, на самом деле, хотел бы ехать в другое место. Куда угодно. Ну, только не в класс.

— Ну, Джон, — сказал Бутч. — Не буду отрицать, я знаю, зачем ты едешь в клинику.

Должен признаться, я тоже в свое время ходил к мозгоправу.

Джон удивленно посмотрел на него, и мужчина кивнул.

— Да, когда служил в полиции. Я десять лет расследовал убийства, а при такой работе ты видишь много дерьма. И всегда находился какой-нибудь парнишка в старушечьих очках, вынуждавший меня разговаривать с ним и записывавший каждое мое слово. Это было отвратительно.

Джон глубоко вздохнул, уверенный, что ему этот опыт понравится куда меньше.

— Но самое смешное… — Бутч притормозил перед знаком «стоп» и включил поворотник.

Через секунду он влился в дорожное движение. — Самое смешное, что… думаю, мне это помогло. Не тогда, когда я сидел напротив доктора Искренность — супергероя в области разделения чувств. Честно говоря, я все время хотел сбежать, аж кожа зудела. Но потом… Потом я вспоминал наши разговоры. И знаешь, он все делал правильно. Он вроде как успокаивал меня, хотя я и думал, что со мной все в порядке. Так что, мне это помогло.

Джон склонил голову набок.

— Что я видел? — Прошептал Бутч. Мужчина надолго замолчал. Но когда они въехали в очередной роскошный район города, он все же продолжил. — Ничего особенного, сынок. Ничего особенного.

Бутч повернул на подъездную дорожку, остановился возле ворот и опустил окно. Он нажал кнопку интеркома, назвал свое имя — и их пропустили.

Эскалейд припарковался за особняком размером со школу, и Джон открыл дверь.