Пробужденный любовник

Трясущейся рукой, он провел ножом вниз по лицу, закончив S-образным завитком на верхней губе. Выступившая кровь потекла вниз. Он вытер ее чистым белым полотенцем.

* * *"

"Зейдист тщательно вооружился. Потом вышел из гардеробной. В комнате было темно, но он шел сквозь нее, скорее повинуясь привычке, чем пользуясь ночным зрением, направляясь к лужице света, вытекавшей из ванной. Подойдя к раковине, он включил воду и наклонился к бегущей струе, ловя ледяной поток в ладони. Он ополоснул лицо и потер глаза. Выпил немного.

Вытираясь, он почувствовал, что Фьюри вошел в спальню и ходит по комнате, хотя сам брата не видел.

— Фьюри… Я собирался зайти к тебе перед уходом.

Не отрывая полотенца от подбородка, Зед посмотрел на свое отражение в зеркале — на свои желтые глаза. Он подумал о хитросплетениях своей судьбы и понял, что большая их часть была полным дерьмом. Но две вещи отличались от остальных. Одна женщина. И один мужчина.

— Я люблю тебя, — грубо сказал он, осознав вдруг, что говорит эти слова близнецу впервые.

Фьюри вошел в ванную.

Зед в ужасе отпрянул, увидев отражение близнеца в зеркале. Никаких волос. На лице шрам. Глаза пустые и безжизненные.

— О, Дева славная, — прошептал Зед. — Какого хрена ты с собой сотворил…?!

— Я тоже люблю тебя, брат мой. — Фьюри поднял руку. Его пальцы сжимали подкожный шприц, который Хэйверс оставил для Бэллы. — И ты должен жить.

Зейдист обернулся как раз в тот момент, когда рука брата опустилась вниз. Игла вонзилась в шею Зеда, и он почувствовал, как струя морфина ворвалась в его яремную вену.

Фьюри опустился на колени возле него и погладил брата по лицу.

— Я всегда жил только ради тебя. Если ты умрешь — у меня ничего не останется. Я буду полностью потерян. А ты нужен здесь.

Зейдист попытался дотянуться до близнеца, но не смог поднять руку. Фьюри встал.

— Боже, Зейдист, я думал, что наша трагедия должна закончиться.

Услышав удалявшиеся шаги брата, Зейдист провалился в темноту.

Глава 45

Джон лег на кровать, свернувшись калачиком на боку, и уставился в темноту. Комната, отведенная ему в особняке Братства, была роскошна и безлика: в ней ему не становилось ни лучше, ни хуже.

Откуда-то из угла послышался звон часов: один, два, три раза… Он продолжал считать низкие, ритмичные тоны пока не дошел до шести.