Пробужденный любовник

Но дело в том, что голоса в моей голове вопили, что он все же получит собственную историю, которая, непременно закончится хэппи-эндом.

О, замечательно. Здорово. И не в последний раз за время написания серии меня посетило: «Да вы что, издеваетесь?» — я не смогу этого сделать!"

"Но к концу «Темного любовника» это превратилось в настоящее искушение… меня просто трясло от желания написать книгу про Зеда. Решающими стали две сцены: первая — та, в которой Зед и Бэт встречаются в кладовой, куда идут за едой для брачной церемонии.

Именно тогда читатель обнаруживает, что у Зеда не было намерений причинить Бэт зло, и что он не любит, когда к нему прикасаются. Вторая — сцена после церемонии. Клятвы уже принесены, имя Бэт вырезано на спине Рофа, и Братство окружает пару:

«Но потом высоким сильным напевом один из голосов отделился от хора, поднимаясь над остальными все выше и выше. Звук был таким чистым, таким красивым, что по коже начинали бежать мурашки, а в груди — разливаться тепло.

Прекрасный мотив вырвался за пределы комнаты, преодолевая стены своим великолепием, превращая обычное помещение в собор, а Братьев — в храм…

У самого страшного, у лишенного души был голос ангела».

По завершении «Темного любовника» я так хотела написать книгу о Зеде, что пошла на крайность — поменяла порядок романов вопреки тому, как они располагались в моей голове изначально. Зед должен был быть последним в серии, его история должна была стать десятой (что означало наличие книг о Рофе, Рейдже, Бутче, Ви, Фьюри, Ривендже, Пэйн[86], Джоне Мэтью и Торе).

Но дело в том, что, когда я писала «Темного любовника», контракт был заключен только на три книги. В те времена паранормальные романы были на пике популярности, но люди уже начали поговаривать о том, что верхняя планка взята, и скоро интерес пропадет. Я не была уверена, что напишу все задуманные книги.

Такая вот я оптимистка.

Я реально смотрю в будущее, но, заканчивая «Темного любовника» и начиная работать над сюжетом «Вечного любовника», я поняла, что, если я не включу в роман Зеда, он просто у меня не получится.

Так что я бросила его на передовую.

Выписывать его было мучительно — иногда мне просто было необходимо встать и отойти от компьютера. Но он получился именно таким, каким я видела его в своей голове, и я люблю его больше всех когда-либо написанных персонажей.

Но с ним было нелегко. Зед был стопроцентным социопатом.