Пробужденный любовник

Зейдист шевельнулся, черные глаза медленно открылись. Обычно он просыпался от малейшего шороха и мгновенно вскакивал. Но сейчас, после кормления, он был немного вялым.

— Ее нашли, — сказал Фьюри. — Бэллу нашли. Ее видели живой сегодня рано утром.

Зед моргнул пару раз, словно не был уверен, что окончательно проснулся. Потом он приподнялся с тюфяка. Свет из коридора играл на кольцах в его сосках, пока он тер заспанные глаза.

— Что ты сказал? — Хрипло спросил он.

— Мы знаем, где может находиться Бэлла.

Взгляд Зеда стал более осмысленным, его сознание пробуждалось как набирающий скорость поезд, импульсивно рождая новую тягу. С каждый секундой сила возрождалась в нем, зловещая энергия наполняло его тело до тех пор, пока он не перестал выглядеть тощим и слабым.

— Где она? — Спросил он.

— В маленьком доме в лесу. Она помогла сбежать оттуда гражданскому вампиру.

Рывком Зед вскочил на ноги.

— Как мне добраться до нее?

— Сбежавший мужчина прислал Ви указания.

Зед направился к шкафу.

— Достань мне карту.

— Сейчас полдень, брат мой.

Зед остановился. Внезапно его тело взорвалось порывом холодного ветра, по сравнению с которым, температура в комнате казалось вполне комфортной. Черные глаза, опасные, словно зубья пилы, обратились на Фьюри.

— Так пошлите копа. Пошлите Бутча.

— Тор не позволит ему…

— К черту! Человек пойдет.

— Зейдист — прекрати. Подумай. У Бутча не будет никакого подкрепления, а в том месте может быть множество лессеров.

— Коп может о себе позаботиться.

— Он хорош, но он всего лишь человек. Мы не можем послать его туда.

Зед обнажил клыки."

"— Может, Тора больше волнует, что парня могут сцапать, и он разболтает, что знает о нас, на одном из их пыточных столов.

— Да ладно, Зед. Бутч знает. Бутч много знает. Так что да, это одна из причин.

— Но если она помогла бежать гражданскому, как ты думаешь, что сейчас с ней делают лессеры?!

— Если мы пойдем туда после заката, будет больше шансов забрать ее живой.

Зед замер, обнаженный, тяжело дышащий, глаза — щели, излучающие ненависть. Когда он наконец заговорил, голос его вырывался злобным рычанием:

— Тору лучше взмолится Богу, чтобы она была жива, когда я найду ее сегодня ночью. В противном случае, я снесу ему башку, брат он мне или не брат.