Пробужденный любовник

— Зейдист, я ошибался…

— Пошли. Со. Мной.

Фьюри одернул футболку и взглянул на часы.

— У меня урок через полчаса.

— Это не займет много времени.

— Эмм… Ну, хорошо.

Следуя за Зедом по коридору, он решил, что они могли бы разобраться с извинениями по дороге.

— Послушай, Зейдист, мне очень жаль. — Тишина в ответ не стала неожиданностью. — Я поспешил с выводами. Насчет тебя и Бэллы. — Зед ускорил шаг. — Я должен был знать, что ты не обидишь ее. Я предлагаю тебе Рит.

Зейдист остановился и глянул через плечо.

— За каким чертом?

— Я оскорбил тебя.

— Нет, не оскорблял.

Фьюри лишь покачал головой.

— Зейдист…

— Я и есть больной. Я и есть отвратительный. Мне, действительно, нельзя доверять. То, что ты включил хотя бы часть своего мозга и, наконец-то, понял это, не означает, что теперь ты должен подтирать мою задницу этими дурацкими извинениями.

Рот Фьюри раскрылся.

— Господи… Зед. Ты не…

— Ради Бога, ты когда-нибудь закончишь с этим?

Зед прошел к своей комнате и открыл дверь.

Бэлла сидела на кровати, собрав ворот халата около шеи.

Фьюри посмотрел на нее, потом на Зейдиста. Потом снова перевел взгляд на нее. Затем, наконец, сосредоточился на брате.

— Что?

Черные глаза Зеда вперились в пол.

— Иди к ней.

— Прошу прощения?

— Ей нужно питание.

Бэлла крякнула, словно подавилась собственным дыханием.

— Нет, подожди, Зейдист, я хочу… тебя.

— Меня ты не получишь.

— Но я хочу…

— Переживешь. Меня здесь нет.

Фьюри почувствовал, как его впихнули в комнату. Потом дверь захлопнулась. В повисшей тишине он никак не мог понять, хочет ли он закричать от восторга или просто… закричать.

Он глубоко вздохнул и взглянул на постель, где съежилась Бэлла, прижав колени к груди.

Боже правый, он никогда раньше не позволял женщине пить из него. Страшился рисковать целибатом. Из-за своих сексуальных желаний и крови война он всегда боялся, что если даст женщине свою вену, то не сможет совладать с собой и возьмет ее.

Но ей нужно пить. Кроме того, какой смысл в клятве, если ее легко держать? Это может стать суровым испытанием, шансом доказать верность своим принципам при самых экстремальных обстоятельствах.

Он откашлялся.

— Я был бы рад предложить себя тебе.

Когда их глаза встретились, он вдруг понял, что его скелет слишком велик для кожи, покрывающей его. Вот, что чувствует отвергнутый мужчина. Мгновенное иссушение.