Онлайн-библиотека книг
Глава 8
Глава 8
Усыпальница Каорских выглядела роскошно – как дворцовый зал с колоннами. Позолота, лепнина, вставки из малахита. Впрочем, это были даже не вставки, а настоящие панно, украшающие каменные стены огромной пещеры.
Мраморных саркофагов я насчитала пятьдесят, прямо по числу миров, сотворенных Триглавом. Или драконы жили долго, или я попала в слишком юный мир.
- Это первый из Каорских. Родоначальник, - проинформировал меня привидений.
- Как его звали? – спросила дракона, поскольку древняя надпись почти стерлась, да и читала на местном я пока очень посредственно.
- Нуфузаил Палеотреп Маргриншцап Каорский, - с гордостью ответил он.
- Опять «цап»… - простонал кошак.
- Это вы, что ли? – спросила я, смерив взглядом призрачную фигуру, бредущую рядом вдоль могил."
"- А я был ничего при жизни, - вместо ответа произнес дракон. - Смотри, там, на колонне мой портрет. Славно мы тогда наваляли темным эльфам. Хотя сейчас я бы навалял уже светлым.
С колонны на меня смотрел привлекательный мужчина с квадратным волевым подбородком.
- Отлично выглядели, - заметила я. – А как звали последнего дракона из Рода Каорских?
- Вот для него место, - произнес дракон, останавливаясь у двух пустых саркофагов. Крышки лежали отдельно, на полу. – Его звали Элайджа. Рядом место для его сына, Рокуса, но, увы, его останков никогда здесь не будет.
Сердце тревожно забилось.
- Что с ним произошло?
- Это мне неведомо. Рокус редко бывал в замке с тех пор, как разменял свой второй век. Элайджа, напротив, почти не покидал этого места, поэтому ничего не мог мне рассказать. Он умер, когда почувствовал, что его сын мертв.
- Почувствовал?
- Да, драконы всегда чувствуют свою кровь. Хоть ты и не дракон, а появятся свои дети, как миленькая почувствуешь – сердцем, - ответил Грин.
- Значит, вы ничего не знаете об обстоятельствах гибели лорда Рокуса?
- Чего там знать? – проворчал приведений. – Ясно же – из-за бабы. Где потопталась самка, там жди беды.
Какой… женоненавистник!
- Я тоже, в некотором роде, самка, - напомнила Грину.
Дракон даже гребнем не повел.
- Ты зло неизбежное, поэтому терпимое, - сообщил он. – А любовь только страдания приносит. Одна от нее радость – потомство.
