Отшатываюсь назад, но массивные ладони тут же опускаются на талию, возвращают меня обратно, притягивают вплотную, вбивают в железные мышцы.
– Не надо ничего показывать, – говорю твердо и упираюсь пальцами в широкую грудь, отчаянно пробую оттолкнуть, однако проще сдвинуть с места гору, чем справиться с этой грудой мускулов. – Пусти. Хватит! Отстань от меня.
Его полыхающий взгляд буквально впечатывается в мои губы, а потом вдруг поднимается выше. Глаза в глаза. До искр. Принуждая задрожать от дикого напряжения, вынуждая судорожно сглотнуть.
Во рту мигом пересыхает, тело становится свинцовым.
Почему Волков так смотрит? Чего добивается?
Я ловлю себя на том, что не способна моргнуть, физически не выходит отвести глаза в сторону. Контакт разорвать не удается. Мы будто спаяны воедино.
Он нависает надо мной будто коршун. Накрывает тенью. Опаляет лицо раскаленным дыханием.
Я точно под гипнозом. Напрасно пытаюсь сбросить незримые оковы. Ощущение, словно тело оплетает паутина.
Нервный трепет нарастает.
Дыхание сбивается. Мое сердце дает перебой. Теряюсь в пространстве. Реальность ускользает.
Я мотаю головой, развеивая тягучий дурман. А Волков впивается поцелуем в мое горло, проходится губами так, точно вспарывает кожу, оголяет нервы. Он касается жадно и голодно, будто живьем сожрать готов.
– Прекрати, – дергаюсь, стараюсь освободиться от жесткой хватки. – Не смей, не трогай меня. Не целуй!
Волков отстраняется, но только для того, чтобы снова посмотреть в мои глаза, прошить единственным взглядом насквозь.
– А я не трогаю, Лика, – заявляет хрипло. – Не целую. И не смею ни черта. Ты считай, что это блядская разминка.
Горячий рот впечатывается в мои ключицы, зубы прихватывают кожу, язык скользит, прочерчивая вену за веной, ловит бешеное биение пульса.
Кислород перекрыт напрочь.
Я пытаюсь закричать. Позвать на помощь. Кажется.
А Волков добивает окончательно. Он впивается в мою грудь. Через платье, через ткань нижнего белья. Но эта порывистая ласка ощущается настолько остро и мощно, будто перед ним я абсолютно обнажена.
Он действует как обезумевшее животное. Оскаливается. Загоняет добычу. Раздирает мой самоконтроль в клочья.
Настоящий дьявол. Огонь и лед. Это все он. Берет в плен грубо и жестко, а после затапливает нежностью. Заставляет забыться, играет на контрастах.
Он покрывает поцелуями мои плечи, а после снова возвращается к груди. И каждое прикосновение ощущается точно клеймо, пылающая метка. Одежда никак ему не мешает.
