Роскошная задница. Пальцы так и липнут.
Девчонка кричит и стонет. Дергается, пробуя выползти, выбраться из ловушки. Ее вопли раздирают мое горло, врезаются в грудь холодными иглами.
Блядь.
Не то. Совсем не то. Она не плавится. Даже не теплеет. Зажимается. Леденеет. Каменеет. Содрогается от ужаса.
Очередной ебучий облом.
Хер воспален. Рвется в бой. Яйца пухнут. Мой раздутый орган скользит по ее складкам, но даже через ткань чувствую – траха не выйдет. Отклика ноль.
Долбануться. Никогда такой упертой девки не встречал.
Уже сомневаюсь, что она раньше на члене бывала. По досье помню четко, с парнями мутила. Пара женихов рядом крутилась."
"Охренеть. Аж челюсти от злобы сводит. Тупая идея. Не надо мне представлять ее с другими мужиками. Грохну стерву прямо тут.
Горячая она. Знаю. Чую. Чувствую. Разбудить надо. Распалить. Раздразнить. Потом подсядет на хер как на иглу. Еще сама умолять будет.
Хотя нет. Эта ни о чем не попросит. Жопой покрутит и отвернется. Нос вздернет, руки на груди сложит и закосит под статую.
Гордая же, блять. Природа такая. Противная. Упрямая. Бесячая порода. Раздражающая. Прибить бы.
Точно. Прибить. Ударами хуя. До матки. Нет, еще глубже. До ребер. До сердца. До души. До мозга. До каждой гребаной клетки.
Я всю ее выдрать хочу. Всю! Без остатка. Выдолбить. Вытрахать. Выебать так, чтобы ноги не сдвигались. Накачать семенем до отказа.
Сука. Снова довела и продинамила. Талантливая дрянь. Умеет жилы вытягивать. По живому.
Я отрываюсь от нее. Как кусок мяса из себя выдираю.
Адски тяжело отпустить эти пухлые губы, убрать ладони подальше от сочной задницы.
Башка свинцом залита. Затылок печет. Кровь бьет по вискам молотами, но шипение Бэмби различаю отчетливо:
– Ах ты ублюдок, – лопочет она. – Больной урод.
О да. Я и правда болен. Тобой. Маленькая бесячая девка держит меня под каблуками. Вышагивает прямо по хребту.
– А какой реакции ждешь на платье шалавы? – ухмыляюсь.
– Что? – взвивается.
Так и норовит выцарапать мне глаза, но я перехватываю ее запястья, сжимаю одной рукой.
– Вырядилась как блядь.
– Замолчи! Ты…
Я достаю из-под сиденья скотч. Обматываю хрупкие кисти, жестко фиксирую. Обрываю липкую ленту зубами.
– Ты что творишь? – она становится белее снега. – Зачем это? Быстро прекрати. Глеб, не надо. Остановись. Я…
Заклеиваю ей рот.
Но девчонка не замолкает. Говорит глазами. Буквально вопит. Стонет. Воет. Бьется еще сильнее. Вырывается настолько лихорадочно и отчаянно, что тяжело ее скрутить. Но я справляюсь.
