Продана в жены

У нее плотно сжаты губы, глаза закрывают темные очки, но она сдирает их с лица, как только входит.

Морщится, щурясь на меня.

Диана меня ненавидит — я вижу это, но ведет себя сдержанно. На ней черные джинсы в облипку, кожаная куртка и высокие ботинки на шнуровке. Ни грамма косметики на лице. Губы бескровные, вытянутые в нить.

Она была за пределами клуба, откуда-то приехала. Вместо с ней в комнату вошли запах бензина, дождя и осенней прохлады.

Стелла в своем великолепном платье смотрелась расфуфыренной гламурной красоткой.

— Пропусти, — велела та.

Я ее понимала: охраняла она меня по приказу Руслана, что Диана хочет сделать мне — неизвестно. Может, за мужа в волосы вцепится, испортит прическу. Плохо для прессы. За мою внешность отвечает Стелла.

Но Диана — свободная женщина. Ее должность я не знала, но видно, что не с самого низа. Зверь ее уважал.

— У меня сообщение для нее, — Диана обошла Стеллу и приблизилась, глядя в глаза.

Взгляд у нее был дикой волчицы в трауре, но я его выдержала.

Подала записку, как мрачный гонец.

— Скажи Зверю, когда его увидишь, — велела она, — а я думаю, это будет скоро, что я на него больше не работаю.

Она бесшумно вышла на мягких подошвах ботинок, словно огромная пантера. И я выдохнула, сжимая записку.

— Покажи, что там, — велела Стелла.

— Лилия! — разозлилась она и зашипела, как змея. — Давай сюда! Я не хочу, чтобы ты натворила глупостей!

— Ты знаешь, где Руслан? Узнай, тогда покажу.

Она поджала губы и приоткрыла дверь, пытаясь что-то высмотреть. Балкон, наверное.

— Эй, — окликнула она охрану. — Подойди! Где хозяин?

Они зашептались, пока я лихорадочно разворачивала бумажку.

Я знала, что записка от Зверя.

От другого Диана бы не принесла и так высокомерно мне бы не кинула: «Передай, что я на него не работаю». Только что между ними стряслось? На похоронах он поддерживал ее, обещал наказать убийц мужа. Проводил расследование — к брату ее съездил, и судя по тому, что тот рассказал, ей бы как раз на брата злиться.

Каблуки Стеллы застучали в обратном направлении, но я успела прочесть первой — записка была короткой.

«Этой ночью ты достанешься не мужу».

— Что? — пробормотала я.

Подписи нет, почерк не знакомый.

Я вопросительно взглянула на приблизившуюся девушку.

— Что там? — она небрежно забрала записку. — О, этого не хватало! От кого это, Лили?

— Ты не узнаешь почерк? — с надеждой спросила я.