Продана в жены

Покрутив головой, я поняла почему: сцену охраняли, к ней бросился охранник и загородил ее, распахнув руки, как гусак, охраняющий потомство.

— Когда-то я тоже так могла… — прозвучало позади. Там стояла Стелла, подперев один бок и задумчиво смотрела на сцену. — Как отжигала, это что-то… Ну да ладно.

Грудь пятого размера, узкие бедра — и в целом фигура стриптизерши, стали понятны. Раньше она танцевала эротические танцы, но со временем ее повысили — или это понижение?..

— Ох ты е-мое! Равиль, смотри.

На сцене творилось черт знает что.

Разгоряченные спиртным и танцем мужчины лезли на сцену, и охранник не справлялся. Алайна под его прикрытием попыталась уйти, но дорогу ей загородил нетрезвый парень со сложением культуриста. Схватив ее, визжащую, за бедра, поднял над головой и забросил на плечо, намереваясь спрыгнуть с добычей в зал.

— Почему вы им не поможете? — спросила я Равиля.

Он, как и Стелла наблюдали за этим с неприкрытым удовольствием.

— Потому что я твой охранник.

— У Алайны свой есть, — добавила Стелла.

 — Только он придурок и сегодня получит.

Дорогу культуристу загородил Зверь.

Я не поняла, откуда он появился — сам подошел или его позвали. Кулак врезался в нос похитителю, ломая перегородку, а может и кость — слишком агрессивным и сокрушительным был удар. Алайна не удержалась, рухнула вместе с ним, но быстро вскочила и убежала за дверь.

— Алайна — девушка Зверя, — пояснила Стелла. — Лучше не трогать.

— Представление окончено, — Равиль взял меня за плечо.

 — Идем.

Мы со Стеллой разошлись, каждый по своим делам: она пошла пристраивать Вику, а телохранитель повел меня наверх. Верхний этаж клуба интриговал: здесь было обычное жилое крыло, а не приватные комнаты. Спальня, в которую определили меня, например.

— Чья эта спальня? — спросила я.

Я не поняла, это спальня Зверя, потому что здесь все принадлежит ему: может, не только несколько комнат, а весь этаж с обслугой и рабами, или это «его спальня», потому что он здесь спит. Вряд ли владелец может жить в клубе, но кто знает.

— А Руслан? — спросила я, когда Равиль собрался закрыть дверь и запереть меня на ночь.

Я понимала, что в течение месяца он вряд ли меня обидит, но не хотелось, чтобы он пришел спьяну среди ночи посмотреть на меня или поиздеваться над дочерью врага, хоть и нелюбимой. Тем более, нелюбимой. Но Равиль усмехнулся, словно я сказала что-то очень смешное.

— Он точно не придет. Его внимание нужно заслужить.

Равиль захлопнул дверь.