Надсадно дышит и все активнее стимулирует меня пальцами. Он словно задался целью довести меня. И я бессильна в нашем противостоянии.
Шлепки наших тел, густой аромат секса и запретная близость окончательно переплетаются, запуская во мне те самые процессы, которые не остановить.
Я правда кончаю. До чёрных мушек в глазах, до сдавленного хрипа, до онемевших пальцев на руках.
- Ты - моя! - будто ставит точку, припечатывает муж, делает финальные толчки, кончает и… кусает.
Он кусает меня у шеи, смыкает зубы так, что боль простреливает вдоль спины, причудливо переплетаясь с полученным удовольствием.
- Моя…
На этом в глазах темнеет. А сознание уходит на перезагрузку.
Богдан
Третий день механизм даёт сбой. Едва заметный пока. Но что-то работает не так. Я не идиот, понимаю, откуда ноги растут. С появлением этой стрекозы в моем доме и пошёл этот долбаный разлад.
Она словно проклятый подарок методично разваливает что-то в моих мыслях.
И ведь я знаю, что по большому счету по херу на неё. Единственная ценность в ней - родственные связи.
Ну, ещё то, что фамилию носит мою.
И все же каждый день в мыслях я возвращаюсь к ней.
После провокации на кладбище мы не виделись. Сам не понимаю, как сдержался и не прибил ее к чертовой матери. Бесполезно объяснять правила этой занозе.
Как, блядь, в ее мозгу вообще щелкнуло, что она может с кем-то лизаться? Ее место - в моем доме и моей постели. И сосать она должна мой член.
Мой, блядь, а не этого щенка.
Несвойственная иррациональная злость тлеет во мне с того дня.
И даже хорошо, что пришлось свалить по делам. Иначе бы высек эту стрекозу, попробуй она снова чего-то ляпнуть.
Правда Авдей говорит, что она все это время тише воды, ниже травы. Сидит, не отсвечивает. В ангаре стреляет, как одержимая. Но это даже хорошо, пусть выпустит свой гонор неумный.
За стол возвращается Рустам, и вслед за ним подходит официант с нашим кофе.
- Ну, что? - спрашиваю.
- Ты был прав - пацан этот не сам все провернул. Помогли ему. И хорошо помогли, раз он через твоих парней пробраться смог.
А ведь пробивали этого мелкого хмыря, который посмел засунуть свой грязный язык в рот моей жене.
- Имя?
- А без имён.
- Всмысле? - зверею от такого расклада.
- В коромысле, блядь, - рубит Сабуров. - Мне намекнули, что транзит через наш город кое-кого не устраивает. И теперь, как ты понимаешь, эти товарищи так и будут устраивать провокации.
- Да кто, черт подери?!
- Хер знает, - раздраженно отвечает он. - Феликс сказал только, что он не при делах.
