Окончательно теряю терпение и уже собираюсь разогнать этот блядский балаган, как Ремисов смотрит в сторону и меняется во взгляде.
Поворачиваюсь, и нутро стягивает в узел мгновенно. Вышла. Сама. Впервые за…
Не сразу понимаю ее выражение лица, а когда вижу, что сбегает:
- Оля! - рявкаю той вслед. Но куда там. Отталкиваю девку и на ходу бросаю такой взгляд на Авдея, чтобы тот сделал верные выводы. Надеюсь, они быстро уберутся из моего дома.
Дверь в спальню оказывается заперта.
- Оля! Открой! - стучу несколько раз подряд.
Дергаю ручку, но та не поддается. - Оля! Ты все не так поняла!
Блядь, как дешево и шаблонно это звучит. Никогда бы не подумал, что буду стоять и извиняться перед женщиной. Даже не за измену!
- ОЛЯ!
Тишина за дверью бесит. И я уже готов просто высадить дверь, но вовремя вспоминаю, что это может сильнее напугать жену.
Плюю и сажусь на пол, опираясь спиной на дверь.
- Тебе все равно придется меня выслушать, - громко говорю. - Авдей притащил себе компанию на вечер. Говорит, я слишком злой в последнее время.
Как по мне так гонит, обленился засранец совсем, вот и творит дичь.
Устало вздыхаю. Как достучаться до жены? Как?! Злость на Ремисова так и подмывает пойти и устроить ему разнос. Но что-то подсказывает, что если отступлю, Оля так и останется в своей раковине.
- Ты зачем спускалась? Нужно было что-то?
В ответ снова тишина.
- Кстати, подружку твою продажную нашли.
Если уж и это не сработает…
Когда спустя вечность, как мне кажется, щелкает замок, даже не сразу верю в это.
Поднимаюсь и осторожно открываю дверь. Оля стоит чуть поодаль, смотрит исподлобья. И такая она сейчас уязвимая. Такая хрупкая. Поломанная.
Но желанная.
Расфуфыренная девка Ремисова не смогла вызвать отклик, а стоит глянуть на нее, как у меня встает.
Я столько дней не прикасался к ней…
Видимо что-то отражается в моем взгляде, жена резко вдыхает и делает шаг назад, сжимая кулаки.
- Не бойся. Не трону, - поднимаю руки вверх. С ней как с дикой ланью, нужно очень осторожно.
- Что с Лизой?
- Ее забрали в элитный бордель.
Для богатеев с особыми потребностями.
Ее реакцию просчитываю еще до того, как Ольга успевает побледнеть, охнуть. И бессовестно пользуюсь этой заминкой, пока она поглощена новостью - оказываюсь близко и беру ее лицо в свои ладони. Она дергается, но уже поздно.
- Тшш… Свои. Только свои, - успокаивающе говорю.
В ее глазах настоящая паника, дикий ужас. И я прижимаюсь к ее губам, просто прикасаюсь, пытаясь забрать всю боль себе.
