Проданная

Девушку звали Кея. Милая норбоннка с роскошными волосами цвета меда и теплой смуглой кожей. Порой мы разговаривали о ерунде, пытались поддержать друг друга. Несмотря на положение, она была стеснительной, если не сказать пугливой. При появлении мужчин терялась настолько, что едва не падала в обморок.

Ее выставляли на торги. Применили седонин, потому что, как сказали торговцы: «Она не имела товарного вида». Я в жизни не видела подобную перемену. Смотрела и не могла отвести взгляд, наблюдая, как милая застенчивая Кея превращается в охваченную похотью самку.

Будто ее вытрясли из тела, поместив туда самую развратную, самую грязную шлюху. Она терлась промежностью об охранников, умоляя трахнуть ее, лезла им в штаны. Ложилась на пол, раздвигая ноги и отчаянно лаская себя. Я помню ее взгляд. Безумный, горящий. Чужой.

Самое кошмарное — никто из нас не знал, что такое седонин. Мы лишь слышали, что это вещество без вкуса и запаха. И оно могло оказаться где угодно: в нашей еде, в воде, в воздухе, которым мы дышим, на одежде.

Это могло случиться в любой момент.

Я старалась глубоко дышать, хоть немного успокоиться. Но от ужаса стучали зубы.

Прежде моим самым кошмарным страхом было то, что меня продадут отвратительному старику. Теперь — седонин.

Я подняла голову и смотрела сквозь ресницы, пытаясь понять, что нужно ожидать от этого человека. Впрочем, я лишь успокаивала себя. У меня было слишком мало опыта, чтобы что-то понять.

Мателлин стоял, опустив руки, и просто ждал, когда рабыни разденут его.

Длинный запашной жилет, искусно завязанный глянцевый галстук, белоснежную рубашку. Косу переплели и закрепили на затылке. Увидев широкую рельефную спину, я вздрогнула и едва не прижала ладонь к губам. Хотела отвернуться, но продолжала смотреть, не в силах оторваться. От правого плеча до левого бедра спину пересекал идеально прямой шрам, примерно в два моих пальца шириной, будто вычерченный по линейке. Как пояс портупеи. Серо-розовое на белом. Но в отличие от обычного шрама, зарастающего выпуклым рубцом, этот иссякал плоть, оставляя глубокую темную борозду. Я не представляла, как можно получить такую. Кажется, только лучевым зарядом, который заваривает срез, не позволяя ткани регенерировать. Но я видела подобное лишь в книгах. Я поежилась: даже боюсь представить, какую боль он испытал.

Рабыни сняли штаны, обнажая крепкие ягодицы, стройные ноги. Я впервые видела обнаженного имперца.