Проданная

Вчера, вместо того, чтобы ехать в корпус, он отправился на Саклин и купил наложницу за пять тысяч геллеров.

— Что? — я едва не подавился глотком.

— Наложница красивая?

Я усмехнулся, покачал головой:

— Да какое это имеет значение? Я забрал наложницу и прекратил его личные выплаты.

Варий с улыбкой кивнул:

— Значит, красивая. У мальчишки, по крайней мере, есть вкус.

Варий, Варий… В свое время — сумасшедший любитель женщин. Сам, что называется, «отошел от дел», но всегда рад занимательным историям.

— Я поговорю с Урсом Оллердалленом, а после побеседую с Императором.

Он прислушается к моей просьбе. Мальчишка не хочет военной карьеры — значит нужно устроить его по дипломатической части, хоть это и расходится с традициями. Но без участия Луция или другой шавки из своры Теналов. Невию больше не будет возможности отпираться. Мы с Урсом подыщем дипломатическую миссию, с которой его знатно помотает по галактике. Там не будет ни дяди Луция, ни пирушек с друзьями, ни принца Эквина. Пара наложниц и одни и те же постные рожи.

— Он стал слишком дружен с его высочеством.

— Попойки рано или поздно закончатся. Эквин возьмется за ум, а наш дорогой Невий останется за бортом. Потому что Эквина станет интересовать нечто большее, чем трахать наложниц, пить до блевотины и курить эту красную дрянь. Принц — отвратительный гаденыш, но он умнее, чем о нем думают. И, как ни крути, он наш будущий Император.

Я лишь кивал — Варий прав. Как всегда, прав. Но…

— А если он и в этом случае станет артачиться? Я уже пригрозил тем, что лишу его наследства.

— Это сотрясания воздуха, мой дорогой. Ты — глава дома, а он — твой единственный законный сын. И нет даже незаконного, которого при желании можно было бы узаконить. Чем здесь грозить?

Старик снова был прав. Он подался вперед, отодвигая чашку:

— Женись. И дело примет иной оборот. Мальчишка наложит в штаны — я это обещаю. И разговор станет совсем другим, когда появится еще один сын. Ему есть, что терять.

Я решительно покачал головой:

— Это исключено.

Мне по горло хватило одного брака. И никакой гарантии, что это будут сыновья. Нет, Варий, я не хочу об этом слышать.

— Тогда пусть родит наложница.

В голосе старика полоснула сталь:

— Пусть и полукровку. Я не говорю о том, чтобы признавать этого ребенка — я говорю о том, чтобы он был. Живое напоминание твоему непутевому сыну. Чтобы он напряг задницу и хоть о чем-то задумался. Ну! — он решительно кивнул. — Ради дела можно и поступиться принципами, мой мальчик.