Проданная

— Вашей милости осталось пожаловать в Торговую палату, чтобы зарегистрировать сделку и записать ваше имущество в реестр. Поздравляю с удачной покупкой, ваше высокородие.

Имперец не отвечал. Казалось, с заключением сделки он перестал замечать торговца. Он приблизился, и внутри все заледенело. Я не сводила глаз с комка серой ткани в нескольких шагах. Меня едва не трясло от желания прикрыть наготу.

Высокородный повернулся к Дикану:

Я сжала зубы до скрипа, меня будто облили ледяной водой. Меня поведут на поводке, как собаку.

Лигур метнулся вглубь секции и вернулся с металлическим ошейником на короткой цепи. Протянул мальчишке:

— Желаете сами, ваше высокородие? Или прикажете мне?

Тот взял цепь из рук лигура. Шею обожгло холодом. Щелкнул замок, я ощутила тяжесть железа. Стало будто тяжелее дышать. Едва ли может быть что-то унизительнее ошейника — мне никогда не приходилось носить его. Имперец передал цепь в руки своего управляющего и направился к выходу.

Я с надеждой смотрела на брошенное платье:

— Позвольте мне одеться, господин.

Мальчишка обернулся, с удивлением повел бровями:

— Это тряпье оскорбляет мой взгляд. Огден, за мной.

От ужаса зазвенело в ушах. Несколько мгновений я ничего не видела и не слышала. Очнулась, лишь когда Огден дернул цепь.

Я старалась не смотреть по сторонам. Опустила голову так низко, как могла. Длинные волосы хотя бы прикрывали грудь, но любой желающий мог беспрепятственно разглядывать мою задницу.

Я все равно видела сквозь шелковую завесу.

Как останавливались. Как глазели. Как кривились ухмылками. Смотрели все: мужчины, женщины, свободные и рабы. Я горела от унижения. Заставляла себя перебирать ногами, видела край синей мантии высокородного выродка. Цепь позвякивала, обжигала кожу холодом.

Прямо сейчас. Здесь.

Мы поднялись по каменным ступеням. Судя по всему, здание Товарной палаты. Я все же подняла голову. Громада возвышалась стройной башней из стекла и камня. Вершина терялась на фоне звездного неба.

Никогда не видела ничего подобного. Но сейчас это было всего лишь здание. Одно из. Мы взошли на платформу лифта, кабина затянулась жидким стеклом. От скорости все внутри сжалось, но это длилось секунды. Мы вышли в просторный холл: кругом белый мрамор, море света и воздуха. У арочного окна стояли несколько мягких диванов.

Высокородный развалился на подушках, Огден бросил цепь и опустился в кресло поодаль. Я стояла — не имела права сидеть в их присутствии.