Проданная (СИ)

Я бы не ликовала, но чувствовала глубокое удовлетворение. Но он был сыном Квинта, а я бы не хотела, чтобы тот страдал от такой утраты. Какой бы он ни был — он сын.

Висела гнетущая тишина, прорезаемая скрипом железа. Наемники вытянули Квинта. Нужно было закинуть ступню Огдена на край, чтобы зафиксировать. Дернули, но не вышло.

Я только сейчас поняла, что Невий заливался слезами. Все облетело. Теперь он был обычным избалованным мальчишкой, которому страшно.

Я не узнавала его голос.

— Простите меня, отец!

— Я прощу тебя.

Только держись.

Квинт сделал еще одну попытку зафиксировать ногу паука, но сапог опять сорвался.

Невий взвизгнул, как девчонка:

— Держись. Справа перекрытие, попробуй дотянуться до него. Только не раскачивайся.

Квинту удалось зафиксировать сапог на краю, пробы перехватиться, но в этот самый миг нога Огдена выскользнула, и оба с криком сорвались вниз.

Тимон снял с моей ноги последнюю повязку и удовлетворенно кивнул:

— Неплохо. Осталось убрать шрам.

Я посмотрела на длинный розовый рубец, будто вычерченный по линейке от щиколотки до колена.

Все еще не верила, что отделалась лишь этой царапиной. Но я сомневалась, что хочу избавиться от шрама. Он напоминал о том, что весь этот ужас был реальностью. Память имеет свойство защищать нас от самых страшных кошмаров. Миновало всего две недели, но, казалось, с той страшной ночи прошла целая жизнь. Сумбур, мелькание, марево. Далеко-далеко.

Я убрала ногу с кушетки, оправила черное платье:

— Позже, господин Тимон.

Позже. Не сейчас.

Я посмотрела на дверь палаты, потом на медика:

Тот лишь усмехнулся:

— Могло быть гораздо хуже.

Я кивнула с пониманием

— Думаю, да, если не спит. Состояние стабильное, системы в норме. Но он подавлен.

Я снова кивнула. Поднялась со стула и прошла в палату, заметила знакомую кушетку, на которой провела столько времени. Рядом пищали приборы на аппаратной стойке.

Огден не спал. Смотрел в стену напротив. Непривычно было видеть его таким. Беспомощным. Раздавленным.

Закованным в толстые прозрачные шины. Совсем другой человек. Он будто постарел. На много-много лет. Похудел. Щеки поплыли и осунулись, от чего словно нарисованная карандашом полоска рта была выгнута вверх больше, чем обычно.

Его нашли на мосту, ниже, в железной паутине. Были переломаны обе ноги в нескольких местах, правая рука, пальцы. Но по какой-то невероятной случайности уцелел позвоночник. Удары о балки раздробили кости, но снизили скорость падения.