Проданная (СИ)

Любовалась мощным разворотом плеч, четко прорисованными мышцами. Я опасалась поднять голову выше, чтобы заглянуть в лицо. Он не давал позволения.

Мателлин приподнял пальцами мой подбородок. Аккуратно, но жестко:

— Как тебе удалось остаться девственницей? Ты красива. Очень красива.

Я отвела глаза, опустила руки:

— Так получилось, мой господин.

— Я хочу знать, как именно это получилось. Ты непокорна?

Я сглотнула, не понимая, как отвечать на эти вопросы:

— Нет, мой господин.

— У тебя есть изъян, которого я не заметил?

— Кажется, нет, мой господин, — голос дрожал.

— Тогда что? Плевать на того смотрителя, но высокородный Валериан Тенал?

Внутри все замирало, руки холодели, несмотря на горячую воду:

— Он меня ни разу не касался.

— Потому что уехал в тот же день, как купил меня на торгах имущества Ника Сверта. И больше не вернулся. Он видел меня лишь на аукционе.

— И не послал за тобой?

Кажется, Мателлин не слишком-то верил. Я отчаянно боялась, что он обвинит меня во лжи.

— Когда высокородного Валериана Тенала сняли с должности наместника, его имущество с Белого Ациана было распродано.

Я — в том числе.

— Кому тебя продали?

— Торговцу, мой господин.

— Лишь торговцам и перекупщикам, мой господин. До вчерашнего утра.

Он поджал четкие губы, глядя сверху вниз:

— Пусть так. А этот Ник Сверт?

Я даже едва заметно улыбнулась, вспоминая его теплые глаза:

— Он был мне как отец, мой господин.

— Я не знаю, об этом никогда не говорили, — я покачала головой. — Он никогда не относился ко мне, как к наложнице.

Мателлин замолчал. Наконец, опустил руку, но лишь для того, чтобы положить мне на талию и притянуть к себе. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя чужое тепло, чужую кожу, щека коснулась гладкой груди. Я слышала его глубокое дыхание, а сама боялась даже дышать.

— Значит… — он медленно очерчивал пальцем овал моего лица, — ты не обучена…

В голосе мелькнуло нескрываемое удовлетворение. Мателлин вновь приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в светлые глаза:

— Ты совсем не знала мужчину…

Музыка ядом лилась в уши вместе с его тихим низким голосом, запах бондисана одурял.

Я едва стояла на ногах, понимая, что слабею. Я чувствовала, как щеки заливает краска. Стремительно, кипящей волной. Я прекрасно понимала, что он имел в виду. Молчала, надеялась, что это не вопрос — утверждение.

— Никто не касался твоих губ?

Я хотела отвернуться, но он не позволил. Навис надо мной, крепко удерживая за талию. Пальцы сжимали подбородок.