Вот от этой мысли все встало на свои места. Голова протрезвела, внутри разлилось тепло, и впервые за долгое время меня отпустило.
Женюсь на ней, если смогу. Но проблемы лучше решать поступательно.
Но черт дернул меня чуть раньше. Я припарковался возле большого торгового центра, чтобы позвонить, и взгляд сам собой зацепил рекламу ювелирного бутика.
Я вышел просто посмотреть… Не знаю… Цены? Дизайны? Никогда не интересовался темой обручальных колец вплотную — не моя тема. Но зашел, чтобы убедиться, что ближе к ней не стал.
Миловидная девушка сразу распушила хвост, вытянула в призывной улыбке губы и направилась ко мне.
— Вас что-то интересует? Могу помочь подобрать самое лучшее.
— Интересует… Обручальные кольца. Покажите, какие есть из самых дорогих.
Я это сказал?
— Оу, — восторг девушки поумерился. — Вообще, мы можем принять заказ на индивидуальное исполнение, если не срочно.
— Не срочно, но я хочу просто посмотреть.
— Да, конечно. Пойдемте со мной.
Я рассматривал ободки из золота и белого золота, перекрученные из сплавов, с гравировкой и инструктированные драгоценными камнями, но ничего столь же необычного и запоминающегося, что понравилось и подошло бы Таше.
И поиск идеальных колец стал навязчивой идеей. Если я надену на ее палец своё кольцо — оно должно быть особенным, значимым, связывающим её со мной навсегда.
По вечерам я приезжал домой и забывался в её тепле, заботе, любви. Почему то я не сомневался, что Таша мне простила всё и полюбила. Это сквозило в каждом ее движении, в каждом взгляде.
Моя… И не моя.
Я дал ей время привыкнуть к себе, к дому, к другому положению вещей. Дал передышку от страха и обреченности. Ждал, когда она наберется сил, чтобы подтолкнуть ее к следующему этапу свободы — к разводу."
"Мне было больно смотреть, как она боится делать самостоятельные шаги, как каждый раз испуганно встречает меня у порога, как провинившийся щенок, как отказывается от инициативы и забирается в свою скорлупу безразличия и полного повиновения. Но такая Таша мне не нравилась, я любил ее строптивость и дерзость, которые так плохо сочетались с наивностью.
Подтрунивая над ней, я все чаще вспоминал сказку про колобка. Скажи ей — сядь мне на язык, ведь сядет дурочка! Хотя… Когда она реально садится мне на язык, я тащусь от ее вкуса и запаха, охреневаю от срывающихся стонов, теряю самообладание от ее дрожи под напором моего языка.
Я вздохнул, переводя дыхание…
С ней нельзя спешить. Одно неверное движение и спугну.
