Ни разу не слышал, чтобы она просила вернуть брата или сестру туда, откуда принесли, как заявлял сначала Марат на Алину, а Алина на Тамерлана.
— Это был он? — спрашивает Женя. Мы идем позади всех.
— Да, — скрывать бесполезно, а врать не в моих правилах. — Я его предупредил.
— Ты его убьешь?
— Сейчас догоню и задушу, — смеюсь. Женя не поддерживает веселье. Смотрит на меня насторожено.
— Пару дней походите с охраной, поговорю с Дмитрием Всеволодовичем. Думаю, что старик меня услышит и сделать все, что в его интересах. Жень, ты моя жена, я никому не дам вас в обиду. Ты веришь мне? — несколько секунду молчит, вздыхает и обнимает за талию, положив голову на плечо, таким образом ответив на мой вопрос.
Раздается впереди смех. Улыбаюсь, наблюдая за счастливым отцом, который на глазах преобразился, повеселел. Он что-то эмоционально говорит Марату, а тот не менее эмоционально отвечает, даже что-то доказывает, если верить нахмуренным темным бровям.
— Спасибо.
— За что? — непонимающе смотрит на меня Женя, приподнимая голову.
— За все, — «за все» — за любовь, которую дарит без остатка, без требований в ответ, чувствуя мою любовь без лишних слов.
За уют в доме, за то, что у нас дом, в который хочется возвращаться и возвращаться, все чаще предпочитая проводить вечера на диване, чем в каком-то помпезном месте. За детей, любимых, родных, таких разных, но моих. За семью, которую не побоялась создать, за семью, которую вернула мне.
— Я люблю тебя, Алиев, — наверное, это сто первое признание в любви за сегодняшний день. Я крепче прижимаю ее к себе, уткнувшись в макушку. «Я тоже люблю тебя», — Женя счастливо вздыхает, словно услышала мое молчаливое ответное признание. Слов я по-прежнему на ветер не бросаю.
Конец"
