Наверное, условно ее тоже можно отнести к первенцам.
Анвар просил меня заполнить пустые бусины, и… отобрал двенадцать из них. Самых страшных."
"Двенадцать первенцев, двенадцать бусин, двенадцать даров.
Сердце колотилось, как сломанная арба, что мчится, не разбирая дороги, виски кололо мелкой болью.
Подрагивающими руками я стянула кружевную рубашку, наощупь и в темпе надела платье, путаясь в шнурках и кнопках. Наконец, спохватившись, активировала ночник и с каким-то глубинным телесным ужасом осознала, что стою с головы до ног в кроваво-алом, будто меня облили кровью.
Беспорядочными щелчками включила еще несколько светильников и повернулась к зеркалу. И едва не выдохнула с облегчением. Да я просто схватила в темноте свадебное платье! Без двойного корсета и тяжеленной юбки, оно было легче перышка. Даже засмеялась. И тут же, шатнувшись, села от ужаса на кровать.
Облегчение, смех, тревога. Я вновь чувствовала! Но как?
Анвар обещал, что вернет мне эмоции, но теперь, когда они и впрямь вернулись, я чувствовала только страх.
Глубинный архаичный ужас шел ледяными пальцами по коже. Что именно сделал Анвар, чтобы вернуть ту Аланте, которую когда-то поцеловал на краю ромашкового поля?
Уже не думая, бросилась к выходу, на ходу перескакивая ступени. У подножья столкнулась с заплаканной Лиссе, которая-нибудь удивление скоро сориентировалась, намертво вцепившись мне в руку:
— Вам велено спать, вейра Фалаш! Прошу вас, давайте вернемся!
Ее отчаянный крик разнесся по пустым залам, но я с силой вывернулась из стальных пальцев.
— Где Анвар?! — перехватила ее за плечи с несвойственной для меня грубостью. — Говори, куда он пошел? В храм?
Лиссе затряслась и разревелась. В залу заскочила Жанье, штук пять горничных, дворецкий, Диан, Кастор и еще человек десять народу. Кастор сориентировался мгновенно, схватил меня и скрутил, как барашка, и без разговоров потащил обратно на второй этаж.
— Тащи слежку, Диан, — бросил он коротко. — И вервие тоже тащи. Она сильнее, долго не удержу.
За дни бесчувствия я разучилась призывать драконицу, но та уже почуяла отсутствие жесткого контроля и с рыком вырвалась на свободу, пылая гневом. Пылая в самом прямом смысле. Огонь катился от меня волнами.
— Р-р-руки проч-ч-чь, — рык пополам со змеиным шипением вырвался из губ. — Вер-р-рни Анвар-р-ра!
Кастор отпрянул, отряхивая пламя, и, наконец, выпустил меня. Скачком спрыгнула на первый этаж, минуя лестницу. Это так просто! Так… легко.
