От ужаса у меня все волоски на теле встали солдатиками, но я заставила себя, не отводя взгляда от Глок, зачерпнуть еще каши и поднести ко рту. И еще раз. И еще. У меня и так забрали все, чем они могут мне угрожать? Давно подавляемые своеволие, упрямство, чувство собственного достоинства выбрались на волю, и я хотела победить отвратительную, пугающую меня до колик Глок прямо сейчас. Пусть даже это война взглядов.
И мне удалось.
Она отвела взгляд первой, пробормотав сквозь зубы что-то нелицеприятное про наглую выскочку, и вышла, лязгнув дверным затвором.
Едва я осталась одна, с меня слетела вся бравада. Кто ей заплатил, за что? Какая-такая худшая судьба, учитывая, что у меня и нынешняя не мед с сахаром?
Зато уснула я, к своему удивлению, быстро и крепко, и поднялась с первыми лучами солнца на редкость бодрой. Как пить дать, Глок мне в кашу намешала какой-нибудь магический коктейль.
— Собирайте ее, — коротко бросила Глок, зайдя ко мне спустя несколько минут.
Я едва успела освоить ванную, вызывающую здравые опасения у любого разумного человека в силу ветхости, поэтому растерянно замерла.
Две молчаливые прислужницы сгрузили на кровать простое, но удивительно хорошо скроенное и пошитое платье. Серый плотный атлас даже на моей бочкообразной фигуре сидел прилично, а подол, обшитый жемчужным галуном, весело бросал блики при ходьбе. Волосы мне убрали вверх, заплетя что-то вроде земной короны, надели тоненькие чулки и туфельки в стиле моей матери. С виду тоже практично-серые, но тонкие, мягкие, словно предназначенные для бала.
На завтрак принесли омлет, но мне от ужаса кусок не лез в горло."
"Куда меня так собирают, что платье по цвету и фасону, что у прислуги, а по качеству, и королеве не зазорно надеть. Сердце у меня нехорошо заволновалось, и, улучив момент, я вытащила из старого платья флакончик с шалфаром. Он был такой маленький, что мне не стоило ни малейшего труда спрятать его в складках платья.
— Поторапливайтесь!
Вейра Глок вышла в коридор, звонко хлопнув в ладони, и из комнатушек вдоль коридора на звук потянулись другие такие же Пустые, как я.
В тех же серых платья, удивленно трогающие мягкую ткань и переглядываясь. Нас вывели во двор к длинной пассажирской повозке и построили в ряд, как малышей в садике.
— Усаживаемся по одному. Запрещено переговариваться, обмениваться записками, задавать больше трех вопросов сопровождающим. Всем все ясно? Отлично. Забираемся, времени у нас не так много.
