Жить со столь вспыльчивым дракониром, воспитывать трех детей, управлять огромным поместьем и при этом организовывать приемы, достойные императорских по размаху. На самом же деле именно она заправляла всем железной рукой от финансов до политических настроений семьи.
Но, кажется, на этот раз, мама промахнулась.
Я-то видела полные холода глаза герцога, дружелюбную улыбку, которая не значила ровным счетом ничего. Странно что мама, так ловко ведущая огромное хозяйство, знающая помыслы каждого домочадца, умевшая расположить к себе любого от конюха до министра, этого не видела.
Я тайком огляделась и с ужасом поняла, что герцог ввел в заблуждение не только родителей — всех! Они все купились на его жизнерадостную, полную огня и древней драконьей красоты маску.
— Как вы верно заметили, вейра, моей подписи на этой бумаге нет. А стало быть, и стоит она не дороже пепла.
Герцог щелкнул пальцами, и папка в руках отца вспыхнула белым пламенем. Великое драконье пламя, характерное для отпрысков императора.
Отец подскочил, стряхивая огонь с рук и смешно завертелся, оглядывая костюм. Мама с аханьем бросилась ему на помощь, размашистыми деревенскими жестами стряхивая с ткани искры.
Если молодой герцог хотел показать, как смешны притязания моей семьи на родство с ним, ему это с блеском удалось. Жалкие бароны, разбогатевшие на рудниках и алмазной шахте не чета молодой сильной магии, текущей в его жилах. Они и были смешны. Мы были.
Я.
А после герцог снова шагнул ко мне, пытаюсь снять с меня фату, снова упавшую мне на лицо. Та не поддавалась. Тогда Анвар коротким ударом меча рубанул ее, и бесчисленные волны газа свалились алым комом на пол, рядом посыпались камни и жемчужная бахрома из тиары, на которой она держалась. Я даже вздрогнуть от ужаса не успела. Не видела, как он вынул меч, как занес, как разрубил тиару. Если бы я только дернулась, там сейчас лежала моя голова.
— Ваша Светлость… — предупреждающе шагнул к герцогу один из прилетевших с ним дракониров.
Сильный, далеко не юный воин, внушающий к себе уважение. Но Анвар отмахнулся, и тот застыл статуей в самой глупой позе, которую только можно вообразить — занеся ногу для следующего шага и открыв рот. Но герцог к нему даже не повернулся.
Мрачный взгляд, наконец, лег на меня, придавливая тяжестью к храмовым плитам. Даже вздумай я убежать, не смогла бы и с места сдвинуться.
