Нужно вывезти его в «Авалон».
— Хорошо, — я предоставила Зверю решать проблемы, оставшись рядом с инкубатором.
Охрану выставили за закрытыми дверями. Врач тряслась рядом со мной, прикованная наручниками, Зверь вскользь заметил, что ее заберем с собой. Вряд ли он теперь доверит ей лечение ребенка, но она знает о нем все.
Инкубатор накрыли белым экраном.
Зверь хотел оправить меня в клуб раньше, но я отказалась уезжать одна. Он ходил по комнате, переоборудованной в палату, уставший и напряженный, рыская взглядом по сторонам.
Меня то трясло, то знобило.
Комнату в клубе подготовили за несколько часов, на улице уже рассвело, когда Зверь подошел сообщить, что мы перевозим ребенка.
— Пойдем, — он заставил меня подняться, поднял на руки, потому что по-другому я идти не могла, и отнес вниз. — Нужно как можно быстрее убраться отсюда, и замести следы. Камер здесь нет, только по периметру забора. Нельзя, чтобы узнали, кто разорил гнездо…
После недосыпа и волнующей встречи с малышом, у меня отупели эмоции. Мы возвращались в «Авалон», а я как будто не могла поверить, что все позади.
— Ты помнишь, о чем мы говорили? — спросил Зверь."
"О Руслане. Я кивнула.
— Я пообещала, — хрипло сказала я. — И не скажу. Что бы ни случилось — не скажу ему. Только он и так может узнать… В «Авалоне» пойдут слухи.
— Там его сторонников не осталось. Пока он в тюрьме, от моих он ничего не узнает, если сама не скажешь.
Палату оборудовали на втором этаже в самом дальнем уголке клуба. Окна выходили на лес. Двух врачей, которых срочно нашел Зверь, поселили здесь же.
Он сам ушел утрясать вопросы безопасности.
Когда с инкубатора сняли экран, я села рядом, глядя на ребенка.
— Вот мы и дома, — прошептала я.
Все хорошо. Все прекрасно. Самая тяжелая ноша упала с плеч. По правде говоря, на наследство мне было плевать — Зверю оно было нужно больше, чем мне. Другие проблемы не волновали. Даже то, почему Коринна упомянула этот дом — по недомыслию или специально, пытаясь сделать подсказку. Я наслаждалась долгожданным покоем, который омрачали только мысли о Руслане…
Мне было жаль его.
Очень жаль.
Потому что он остался мучиться в том же аду, в котором я была еще недавно.
Даже если он выживет, если мы еще столкнемся, заговорим, где-то увидимся, всегда мне придется хранить эту тайну.
В коридоре раздался шум, но я смотрела на ребенка, пальцами поглаживая пластиковую стенку — словно к нему прикасалась.
За спиной хлопнула дверь и все стихло.
Я не обернулась.
И так знаю — Зверь пришел.
