Кирилл подал мне руку.
— Если боишься, ни с кем не говори. Здесь мои люди, мы в безопасности.
Ежась, я пошла за ним.
Отца хоронили там же, где был похоронен «мой ребенок». Это был другой малыш, но все равно не по себе. А когда мы появились на аллее, то увидела белого ангела с могилы. Сначала хотелось приказать сломать памятник, но пока мы держим все в тайне, это может быть опасно.
Мы прошли мимо: могила отца была в соседней аллее. На таком же пафосном и дорогом участке, устланном мрамором, нас уже ждали гроб и две фигуры…
Я впилась в них глазами.
Девушка была намного ниже. На ее фоне тот, кто стоял рядом, казался великаном. Оба в черном. На Коринне была пышная юбка и облегающие сапожки. Полушубок был до талии, намокший мех слипся сосульками.
Бордовый гроб был единственным ярким пятном траурной группы.
Рядом с ним — всего несколько человек. Журналисты, зеваки, коллеги — все остались за пределами аллеи, отсекаемые охраной.
Нас пропустили.
Значит, считают меня членом семьи.
Подумать только, ему сдохнуть надо было, чтобы меня признать.
Цокая каблуками по мрамору, я неторопливо подошла и остановилась в нескольких метрах от гроба. Я ужасно не хотела смотреть мертвому отцу в лицо, поэтому глазела на Коринну."
"До нее слишком далеко, чтобы поздороваться или заговорить, поэтому мы молчали. Я только чуть кивнула ей. Затем мое внимание привлек мужчина, ее сопровождающий. Опекун.
Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что передо мной непростой человек.
На вид лет сорок, квадратная челюсть и массивная фигура телохранителя.
На нем был черный костюм с коротким распахнутым пальто. Их охрана держала над ним и Коринной по зонтику. Надо мной тоже раскрыли один. Зверь остался мокнуть под холодным дождем, но его это, как будто, не беспокоило совсем.
Мой взгляд все скользил по опекуну, подмечая детали.
Мощные руки с коротко стриженными ногтями. Шрам на лице. Глаза были неживые, словно передо мной робот, а не человек. Я представила себя на месте Коринны, и мне стало страшно. Как она проводит дни с этим монстром?
Но сестра не выглядела испуганной.
Удрученной — да. Но не испуганной.
Она первая подошла к гробу, и что-то зашептала, неслышимое за шорохом дождя. Прощалась. Я заметила, что Зверь и опекун смотрят друг на друга, как лютые враги.
— В чем дело? — прошептала я, заметив, как тело Зверя напряглось, а рука легла на пояс ближе к оружию.
Уверена, опекун тоже вооружен. Он выглядел, как хорошо вооруженный человек.
Он подошел к гробу вслед за Коринной.
