— Почему ты его защищаешь?
— Не знаю… — призналась я.
— Что я могу сделать, принцесса? — процедил он, и приблизился, чтобы схватить меня за подбородок. — Он в столице далеко отсюда. У меня не настолько длинные руки, чтобы помочь ему за десять минут!
Или ты не хочешь этого.
Я ничего не сказала, просто плакала и смотрела на него. Я не могла поверить, что Зверю плевать и он спокойно подождет десять минут, чтобы избавиться от конкурента… Он ведь и так уже от него избавился. Зачем еще и это…
Зверь тяжело дышал, я видела: он не знает, что делать.
Наконец, он подобрал трубку и набрал другой номер.
— Мне нужен начальник тюрьмы, — начал он. — Нет, вы свяжете нас немедленно! Мне плевать, что он занят! Что?..
У него вытянулось лицо. Выражение стало ускользающим, словно Зверя что-то глубоко шокировало.
— Когда я смогу забрать тело?
Тело.
В ушах застучал набат. Зверь отключил телефон, долгая пауза, взгляд мне в глаза искоса.
— Меня не смогли соединить с начальником тюрьмы, — сказал он, каждое слово резало по нервам.
— Произошло ЧП. Убийство. Начальник тюрьмы на месте происшествия.
— Ты спросил про тело…
— Убийство произошло в допросной, где допрашивали Руслана.
Он не успел.
Я пыталась осмыслить происходящее и у меня не получалось. Эта мразь — опекун моей сестры — просто раздавил меня. Он дал всего несколько секунд, за которые ничего не изменить, а любые попытки вызывают панику.
Я упала на кровать, плач раздирал меня на части.
Зверь прилег рядом, я ощутила, как он гладит меня по спине, и перестала плакать.
Мне не стало спокойнее, просто все уходило: мысли о Руслане, невысказанные ему слова, обида и гнев, которые я так на него и не выплеснула. Наши последние две встречи — когда он прощался перед запланированным убийством, и уже в тюрьме.
Он так и не узнал, что наш сын жив.
Вот он. Вот почему я хотела его спасти. Из-за ребенка. Мое отношение к Руслану стало меняться после того, как мы спасли малыша. Он не верил в это, но все равно был его отцом.
И, наверное, рано или поздно узнал бы об этом. Мы бы не смогли хранить эту тайну вечно.
— Главное, твой ребенок жив, — горячо прошептал Зверь мне на ухо. — И мы знаем, кто наши враги.
К счастью, обошлось без сцен ревности. Он не стал высказывать, что из-за смерти его брата я закатила истерику и чуть не выплакала глаза. Чего ему теперь волноваться… Все кончено.
Ощущая себя раздавленной и слабой, я села на кровати.
