Проданная невеста

Ее победная улыбка — последнее, что увидела Вика.

Наташа приподняла длинную юбку и легонько пнула сестру — никакой реакции. Отлично! Подошла к кровати, достала из-под матраса в головах маленький холщовый мешочек, наполненный чем-то.

— Обманула колдунья, никакой порчи это дерьмо так и не навело! — Со злости швырнула мешочек в лежащую на полу сестру. — Во всем можно рассчитывать только на себя!

Наташа подушилась Викиными духами и, прихватив с собой сумочку сестры и недопитую бутылку кваса, вышла из комнаты. На кухне вылила квас в раковину.

И из второй бутылки, что хранилась в холодильнике, тоже. Кроме Вички, никто в доме эту фигню вообще не пил.

Тару выбросила в мусорное ведро, а в холодильник убрала пару новых бутылок Очаковского кваса.

Всё, теперь она готова к бракосочетанию с любимым.

Наташа поспешила к входной двери. На лестничной площадке как раз послышались веселые голоса.

В центре комнаты маг поставил картину на мольберт, а напротив него — зеркало. Мрачное помещение с серокаменными стенами, ни одного окна, и даже видимой двери здесь не было.

Освещалось оно единственной лампой, стоявшей на заваленном фолиантами и свитками большом столе, но мужчина еще немного притушил магический огонь в ней.

Посмотрел на картину: ничего необычного, просто лесной пейзаж. Передвинул подставку со стеклянным шаром, установив ее на расстоянии трех шагов от картины и зеркала, но не на прямой между ними, а немного под углом. Внутри шара находилась некая мутная субстанция — словно в него заключили порцию густого тумана.

Мужчина набрал полные легкие воздуха и медленно выпустил его. Всё готово. Он бился над задачей не первый год, но здесь должно получиться. Должно.

Маг положил руки на шар. Туман в нем медленно, будто неохотно, пришел в движение. Но мужчина смотрел не на него — только на картину. А что происходит под руками, и так знал — чувствовал.

Спустя пару минут туман, лениво перетекая сам в себе, засветился. Сначала слабо, потом ярче и ярче.

Маг вовсе погасил лампу на столе. По стенам заплясали причудливые тени.

Свечение внутри шара все набирало силу, и тени двигались быстрее, резче в своем безумном танце.

От шара к картине протянулся ослепительно-белый луч и, отразившись от нее, хотя это противоречило законам оптики, ударил в зеркало. В нем все переменилось: лес стал не нарисованным, а настоящим, как будто зеркало превратилось в окно, и за ним, кстати, в отличие пейзажа, стояла ночь.

Посредине луча, шедшего от картины к зеркалу, зародился световой шар.