Проданная невеста

Кворн снял рубашку и развернулся. Никаких следов порки. Наташа не удержалась, провела ладонью по гладкой коже на широкой могучей спине. И тут же внутри всколыхнулось желание, хотя ей едва хватило сил просто поднять руку.

Она заметила, как напряглись его мускулы. Но лишь на несколько мгновений. Он быстро погасил крамольный жар и снова лег рядом с ней. Правда, рубашку надевать не стал. Наташа невольно прикоснулась к бугристым мышцам на его груди.

Кворн порывисто прижал ее к себе и прошептал:

— Ната, не надо.

Тебе нельзя.

— Ты правда думаешь, что в твоих объятиях мне хочется меньше? — улыбнулась она.

Их губы встретились в истосковавшемся поцелуе. Она пила нектар его чувства и никак не могла утолить жажду — словно странник в пустыне, спустя много дней наконец нашедший оазис.

Но когда Наташа уже была готова просить о большем, он резко откатился в сторону.

— Прости. Ты права — мне лучше держаться подальше, — проговорил Кворн, тяжело дыша.

— Нет, вернись! — застонала она.

 — Пожалуйста, не лишай меня своих объятий. Я так по ним соскучилась!

Он улыбнулся, вновь лег рядом и крепко прижал ее к груди.

— А ты по мне скучал? — спросила Наташа.

— Не было часа, чтобы я не думал о тебе. И жутко, до того что перехватывало дыхание, боялся, что больше никогда не увижу тебя.

— Знаешь, Кворн, — она поудобнее устроила голову на его плече, — там, в подземелье, я не умерла от боли, наверное, только благодаря тебе. Когда тварь хлестала меня, я орала, выла, умоляла ее перестать, но она только хохотала, стегая снова, и мне хотелось сдохнуть, только бы мучения прекратились.

Ноя вспоминала, как ты вынес экзекуцию, не издав ни единого звука. Вынес ее за меня. И я понимала, что должна, просто обязана выжить, чтобы снова увидеть тебя, — глаза защипало, и выступили непрошеные слёзы.

Кворн собрал их губами.

— Ната, не нервничай, тебе силы на другое нужны. Всё позади, всё хорошо.

— Нет, не всё, — она нахмурилась, и слезы потекли опять.

 — Гадина меня всю исполосовала! Я — не оборотень, и теперь навсегда останусь уродиной!

Наташа безутешно разрыдалась, уткнувшись в мощную грудь.

— Перестань, — Кворн касался губами ее волос на макушке, — У тебя тоже всё заживет, мы ж магией лечим, Но даже если какие-то следы не сойдут — для меня ты всегда будешь самая красивая и самая желанная!

— Вот именно, что только для тебя, — простонала Наташа, увлекшись жалостью к себе.