Проданная невеста

А вот бывший муж с тех пор слова не сказал. Даже когда она отказалась садиться на спину дракона впереди него, и они поменялись местами с Аркантой. Кинти подумала, что обиделся. Но, похоже, причина была в другом.

Дарнвилл приложил руку к горлу и помотал головой, объясняя, что просто не может говорить. А затем вытащил из-за пазухи сложенные вдвое, исписанные листы и протянул ей.

Кинти помотала головой, отказываясь их взять:

— Что это? Не нужно. Мы вчера уже всё выяснили!

Он приложил руку к сердцу и вновь протянул письмо — мол, хотя бы прочитай, трудно, что ли.

Но Кинти отказалась наотрез. Как говорится, уходя уходи. Она уже всё решила. Хотя больно было неимоверно.

Дарнвилл приблизился вплотную. Они смотрели друг другу в глаза. Как когда-то, много лет назад, еще до размолвки. Дарнвилл обнял её одной рукой и впился в губы поцелуем: горячим, неутолимым, полным отчаяния. На пару мгновений Кинти опешила, замерла — его поцелуев она не знала так давно, забытое счастье… Но всё же нашла в себе силы оттолкнуть его.

Кинти поспешно скрылась в своих покоях. Дарнвилл постоял, растеряно глядя на дверь. А потом подсунул под неё письмо и ушёл к себе на второй этаж — пока он здесь, она уж точно не станет читать.

* * *В дверь постучали:

— Мам, можно?"

"Кинти поспешно утёрла слёзы и спрятала за спину письмо. Но сын заглянул в дверь раньше, чем она позволила войти:

— О чём плачешь?

— А тебе почему не спится? — задала Кинти свой вопрос вместо ответа. — Что у тебя с Аркантой — может быть, расскажешь наконец?

— С Аркантой у меня всё нормально — будет, рано или поздно.

 — Риндаль прошел в комнату.

— Я вижу, что она тебе нравится. Но бедной девочке столько пришлось вынести. Риндаль, не дави на неё.

Наберись терпения в кои-то веки.

— Да я и не давлю.

— Ну конечно. А то я твою напористость не знаю, — улыбнулся мать.

— Почти не давлю, — поправился он. Наклонился к матери, поцеловал в лоб и одновременно выхватил из-за её спины письмо. Узнал почерк отца, читать не стал — сразу отдал листы Кинти.

 — Вот о нём-то я и хотел поговорить, — вернулся-таки к теме, ради которой пришел. — Я понимаю, что тебе гордость не позволяет простить отца, — не дал дракон вставить ей ни звука. — Но скажи, неужели прожить всю жизнь в одиночестве — лучший выход?

Кинти тяжело вздохнула, понимая, что разговора не избежать. Напористость сына она действительно знала слишком хорошо. Просто так он не уйдет.

— Дарнвилл приехал лишь после того, как ты поведал ему истину.