Проданная невеста

Снова не совсем то, о чем она хотела услышать. А с другой стороны, к чему-то ведь он заговорил о детях.

Значит, между ними возможно что-то серьезное? Не стал бы он поднимать таких тем, если бы планировал лишь мимолетный роман…

А дальше Вике стало совсем не до рассуждений. Горячие губы покрывали поцелуями лицо и шею. Руки жадно изучали тело, задерживаясь, то на одном месте, то на другом. Приподняв, Блайвор избавил ее от ночной сорочки. Теперь их ничто не разделяло, обнаженная кожа скользила по обнаженной коже.

С каждым мгновением пожар желания разгорался сильней.

Вика стонала и металась в изнеможении. А он всё изводил ее новыми и новыми ласками. Она была готова просить о пощаде. Но наконец истощился запас и его прочности. Прильнув к ее губам глубоким поцелуем, он вошел…

* * *— Просыпайся, нам завтрак принесли, — услышала Вика сквозь сон. Губы нежно касались ее уха. —

Признаться, я голоден как волк.

— Как волк — это опасно, — она с улыбкой открыла глаза.

На кровати уже стоял маленький столик с яствами.

Каким образом Блайвор умудрился незаметно распорядиться насчет завтрака в постель? Проснулась она в его объятиях — точно так же как и засыпала.

— Давай после еды съездим прогуляемся, — предложил Блайвор.

Вика была только «за». Она бы даже не отказалась уехать куда-нибудь на две-три недели. Меньше всего ей сейчас хотелось наблюдать перекошенное злобой лицо Латоны или страдальческий лик Риндаля.

Не то чтобы сразу после завтрака, но из постели на прогулку все-таки выбрались.

Вообще Вика намеревалась освоить искусство верховой езды как следует — ведь в новом мире без этого никуда.

Только сегодня покидать объятия возлюбленного ей категорически не хотелось, и они отправились вдвоем на его жеребце.

Чтобы не сталкиваться с Наташкой, Вика не стала заходить на конюшенный двор, а дождалась Блайвора возле надвратной башни на выходе из внутреннего двора. К счастью, ни Риндаля, ни Латоны там в этот момент не появилось.

Выехав за ворота, Блайвор пустил коня неспешной рысью.

Вика млела, положив голову ему на плечо.

— Скажи, где ты брал одежду, которую передавал для меня? — вспомнила она вопрос давно интересовавший ее. — У кого-то из придворных дам? Но я что-то не помню среди них никого, с кем бы у нас полностью совпадали фигуры.

Он улыбнулся:

— Вообще-то одежда немного подогнана магией под тебя. Но нет, я брал не у них. Это вещи моей матери. Тридцать лет хранились здесь. А я тогда посмотрел — вроде более-менее подходят.