Продавец крови (СИ)

Он наклонился, заглядывая в глаза — словно проверял, действует ли ложь. Безумный пытливый взгляд. С таким лицом следят за добычей, а не о чувствах говорят.

Поешь ты сладко, но я тебе не верю.

— Я постоянно о тебе думаю, — Эмиль прикоснулся к виску пальцем. — Ты как заезженная песня у меня в голове: Яна, Яна, Яна… Где ты, с кем ты, что говорила, как смотрела на меня. Я обрываю эти мысли, а они лезут.

— Замолчи, — испугалась я.

Я тоже о тебе думаю. Каждый день.

— Я делал для тебя все, что мог. А тебе все равно, ты обижена.

Я думал, цель оправдывает средства, я был в отчаянии. Ты не хочешь меня понять!

Он заводился с каждым словом, еще немного и начнет орать. Я не хотела выяснять отношения, у меня и так темнело в глазах. Я больше не могу…

Я пошатнулась, и оперлась на ограду. Я не упаду, я справлюсь. Эмиль накрыл ладонями мои пальцы, чугун под ними был ледяным, а его руки теплыми, живыми. Такой резкий контраст.

Он низко наклонился, словно собирался поцеловать, и я отшатнулась. Надавит еще чуть-чуть — свалюсь в реку.

Но он остановился в нескольких сантиметрах от лица. Я видела, как ртом он ловит мое дыхание.

Эта дистанция между нами навсегда — я очень четко провела границы, выстрелив ему в плечо.

Мы можем стоять так целую вечность. Это мне придется ломать барьеры, только я этого не сделаю. Может быть, в прошлом было возможно что-то изменить, но не теперь.

И это его вина.

— Ты готова за меня рисковать, но не готова быть со мной?

— Ты угадал, — признала я.

Точно, он слышал.

И вообще сложно не понять: там, в его доме, только я рискнула броситься в центр бойни. Даже его брат сдался — сразу встал на колени, умоляя не убивать.

Мои действия почти всегда опережают мысли. Вернее, даже не действия — эмоции. Как всегда, раскрыла себя саму.

— Я думал, ты успокоишься и вернешься. Я знаю о тебе намного больше, чем ты думаешь, Яна. Как мне это доказать?

Он ждал ответ, но я смотрела мимо, пока он тискал мои пальцы.

Эмиль наклонился — на этот раз к уху.

Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло колючей щеки. Волосы трепетали от дыхания. Дышал он ртом, но не хищно, а как человек, который хочет что-то сказать.

— Помнишь, я привел тебя в свой дом? Весной, как сейчас. В тот вечер нам было плохо?

Он так нежно шептал, что левую сторону лица покалывали мурашки.

Нежность — это нечестно. Это запрещенный прием.

— Ты не хочешь, чтобы все вернулось? Все испортилось позже, Яна. Вспомни сама, в какой момент.