Продавец крови (СИ)

Я приподняла брови, глядя на это безобразие.

— Это не моя идея, — быстро сказал Эмиль.

Пытаясь замаскировать неловкость, я задула свечу, затем хлопнулась в кресло.

Стол был сервирован на двоих. Для меня — прозрачный коктейль. Эмиль считал, женщины не должны пить крепкое. За коктейль я была благодарна — ненавижу все красное. Бутылка из темного стекла без этикетки стояла с другой стороны стола и предназначалась не мне.

Эмиль сначала предложил фужер мне. Я совсем его не узнавала.

Он закончил приготовления и сел напротив.

— Почему ты уехала? — спросил он.

Так вот к чему он вел весь вечер. Я пожала плечами.

— Устала от проблем, захотелось сменить обстановку. Иногда охотники так поступают.

Он хмыкнул и у меня возникло чувство, что я сижу на собеседовании перед очень въедливым кадровиком.

— А почему вернулась?

Решил допросить. Я заметила, что он немного скован — совсем чуть-чуть, но годы вместе научили меня подмечать детали. Мы словно ходили по минному полю вокруг друг друга и не знали, когда рванет.

"— Успокойся, не за тобой.

Взгляд упал на его бокал, где плескалось что-то темное, налитое из загадочной бутылки.

— Ты по мне скучала?

— Размечтался, — я кивнула на бокал. — Это кровь?

— Да, — глаза хищно следили за реакцией, но я сумела остаться безразличной. — Хочешь попробовать?

Разговор начал меня утомлять. Зачем он меня сюда притащил? Развязать мне язык в непринужденной обстановке или?.

— Что в городе нового? — сменила я тему. В конце концов, у меня свои цели.

Мы перешли к обсуждению сплетен. Я узнала, что все тихо, и с моего отъезда ничего ужасного не случалось. Осторожно поинтересовалась насчет убийств. Эмиль удивленно приподнял брови, будто вспоминал, и покачал головой.

Массовых смертей не было, но одна — особенно если она тщательно спланирована, а Егор не поднимал шума, могла не привлечь внимание.

Понемногу я расслабилась, на его бутылку я старалась не смотреть.

— Так все изменилось, — закончил бывший и провел пальцем по ободку бокала, неприятный скрип подвел итог спокойному разговору.

Его лицо приобрело пресытившееся, скучающее выражение. Эмиль остался прежним — самовлюбленным засранцем, но теперь я хотя бы от него не зависела.

— Пока я ничего не заметила, — я сделала ударение на первом слове.