Продавец крови (СИ)

— Так зачем тогда лезешь к моей жене! — неожиданно заорал Эмиль. — Зачем она тебе? Поиграться?

Андрей открыл рот, словно собирался сказать что-то злое, но передумал. Ладонью закрыл здоровую сторону лица, выделяя раны и этот демонический глаз с гигантским зрачком. Ответил мне, а не Эмилю.

— Поигрался… Если бы ты ничего для меня не значила, я бы к Вацлаву не пошел. Я тебе никогда не врал… Яна!

Но я уже отвернулась и пошла к двери. Сжала плечо Эмиля, когда проходила мимо.

— Пойдем.

Я отвела его в ванную, знаю, Андрей сказал проваливать, но, думаю, потерпит, пока мы не приведем себя в порядок.

Эмиль улыбался. Безумный, как на набережной — даже руки немного тряслись. Я пустила воду, подождала, пока она нагреется, и расстегнула сорочку, стараясь не смотреть в глаза. Слишком интимное это занятие — помогать кому-то раздеваться. На груди и между ребрами обнаружились глубокие ссадины.

Он ткнулся мне в шею, ладонями лаская лицо.

— Ты сказала, что все мне простишь, — напомнил Эмиль.

Да, сказала. Нет, не забыла, но зачем каждый день вспоминать прошлое? Да, укусил, бил когда-то.

Главное ведь не это. Главное, что он не застрелил Андрея, когда я просила.

Но я понимала, к чему он ведет. Мы делили постель, он знает, что я люблю его больше жизни — в буквальном смысле. Он хотел вернуться, а я не знала, впускать или нет. Не знаю, что на самом деле к нему чувствую. Любовь это или болезненная привязанность двух убийц с трудным прошлым.

Может и неплохо, что раньше мы держали дистанцию — рядом с ним я схожу с ума, и сама не понимаю, почему. Расстояние позволяет привести мысли в порядок. А это именно то, чего я хочу.

— Эмиль… — я деликатно положила пальцы ему на губы, когда он полез целоваться. — Прости, мне нужно прийти в себя.

— В каком смысле?

— Подумать, решить чего хочу. Дай несколько месяцев, а там посмотрим.

Из его глаз так медленно уходило счастье, что мне стало стыдно.

Нет, Эмиль. Ты ошибся.

— Яна, — опасно и сдержанно прошептал бывший. Совсем не нежный шепот, ярость колола левую сторону лица, как иглами, когда он наклонился к уху. — Что это значит? Отказ? У тебя кто-то есть?

— Никого у меня нет, — отрезала я.

Он еще пытался переварить услышанное — и не мог. Эмиль не верил, я выбила у него почву из-под ног. Но терпеть он умеет, как никто другой.