Продавец острых ощущений

Их упаковали в отдельный контейнер, ты об этом знал?

— Жуть! Просто немыслимо, кому понадобилось так изгаляться? — не сдержался Лев. — Ведь ясно же было, что он уже мертв.

— Ты у нас спец по части мотивов, вот ты и думай, — усмехнулся Филиппыч. — Скажу откровенно, такой жестокости я давно не видел.

— Если навскидку, тут два варианта, — начал размышлять вслух Гуров. — Либо в раж вошли, остановиться вовремя не сумели. Либо такова была их цель, и тогда это больше похоже на ритуальное убийство.

— И снова не соглашусь.

В ритуальном убийстве больше эстетики, если так позволительно сказать про убийство. Четкие границы — да, но конечная картина — ни в коем случае.

— Еще что-то есть для меня? — Гурова уже подташнивало от подробностей кровавой бойни, совершенной над одним человеком.

— Практически ничего. Перед смертью парень как следует подкрепился, причем не в дешевой забегаловке, а в приличном ресторане. Вывод: опасности он не ожидал, иначе кусок в горло не полез бы. Еще на шее, ближе к затылочной части, след от помады.

Кто-то, питающий к парню особо нежные чувства, имел с ним интимный контакт в день смерти.

— Непосредственно перед убийством?

— Нет, в течение дня. Он успел сменить нижнее белье, а вот помыться полностью возможности не было, — пояснил Филиппыч. — Может, спешил на встречу, или воду отключили, и он ограничился полумерой. Теперь все. Официальный отчет жди через три дня, писанины тут много. Возникнут вопросы — звони в любое время. Это дело меня заинтриговало.

— Ты не сказал насчет координатора, — напомнил Гуров.

— Здесь все очень просто. Такой силы и жестокости побои совершают люди, для которых убийство является чем-то вроде десерта. Поэтому им и нужен человек, который вовремя отодвинет тарелку с тортом на край стола, пока у лакомки пузо не лопнуло. Я ясно выразился?

— Ну, тогда бывай, полковник.

Филиппыч задвинул каталку с трупом обратно в камеру, проводил Гурова до выхода и вернулся в комнату отдыха к своим бутербродам.

А Гурову прибавилась еще одна головная боль.

Кому понадобилось совершать такое изощренное убийство? Намеренно ли это сделано, случайно ли? С чем он имеет дело: с четким планом, отступать от которого не велено даже по причине нецелесообразности, или со спонтанным избиением «до последнего удара»? Ответы на эти вопросы лежали за гранью понимания. Пока за гранью.

После посещения морга ехать обратно в Управление не хотелось, нужно было переварить увиденное и услышанное, чтобы иметь возможность двигаться дальше.