Продавец цветов

Видимо, разъяренный Утюг, не отличавшийся излишней сдержанностью, отчаянно пинал чье-то тело, захлебываясь собственной злобой и упиваясь абсолютной безнаказанностью. При этом удары сопровождались визгливым аккомпанементом, как будто его поджаривали на вертеле или неожиданно всадили тонкое шило в мягкое место пониже спины.

— Ну хватит, хватит, Утюг, — лениво скомандовал голос первого. — Ты его так до смерти забьешь. А он пока еще ничего нам не сказал.

Обладатель ленивого голоса явно играл здесь первую скрипку. Повинуясь его небрежно роняемым словам, Утюг остановился и тяжко запыхтел.

Я наконец обрела способность более-менее четко различать сквозь опущенные ресницы предметы и обстановку вокруг меня.

Насколько позволял мне видеть открывшийся обзор, я находилась в довольно большой и неплохо обставленной комнате. Почти напротив меня располагался большой шкаф-купе с зеркальной поверхностью, что создавало иллюзию дополнительного пространства и позволяло мне видеть стену позади меня. Но, кроме замысловатого рисунка обоев и нескольких небольших пейзажей, затиснутых в аккуратные лаковые рамки, увидеть что-либо еще у меня не получилось.

Справа от меня находилось мягкое кресло с деревянными подлокотниками, украшенными затейливой резьбой.

На кресле, полуразвалившись, восседал длинный конопатый тип лет тридцати, с усами и с выражением бесконечной усталости на лице. Он курил маленькую дорогую сигару, золотой ободок которой периодически поблескивал в лучах света из окна, словно драгоценный самородок.

От сигары распространялся терпкий дым. За неимением пепельницы пепел стряхивался прямо на ковровое покрытие.

Утюг вместе с его жертвой находились чуть дальше конопатого, поэтому увидеть их, не повернув головы и тем самым не выдав себя, я не могла.

— Черт!! — вновь завизжал, словно нервная капризная женщина, Утюг. — Бен! Что делать?! Он, кажется, отъехал!

— Совсем? — по-прежнему равнодушно, выпустив густую струю ароматного сигарного дыма и не поведя даже и бровью, спросил конопатый, названный Беном.

— Не-е знаю, — не очень уверенно протянул Утюг.

Судя по всему, кроме неуравновешенной психики, Утюг страдал еще и некоторым недостатком умственных способностей.

— Пощупай ему пульс, — устраиваясь поудобнее в кресле, сказал Бен. — Ну, что? Есть? — поинтересовался он через полминуты.

— Да-а, народец нынче хлипкий пошел, — начал философствовать конопатый Бен, — дашь ему пару раз по морде, а он уже и сказать ничего не может. Оставь его. Пускай очухается.