Ракета отмахнулся от слов благодарности и еще каких-то других словесных излияний и стремительно вышел из зала, по дороге шваркнув кого-то ногам портфелем. С дороги, черт бы вас подрал!
- Слушаю!
- Она на Казанском. Собирается сесть на поезд «Москва-Саранск».
- Саранск?! Где это?
- Административный центр республики Мордовия.
Мордовская школа адвокатуры. Вот оно значит как. Ладно. Саранск – так Саранск. Это проще. Саранск – не весь земной шар. Найдем. Надо будет – и всю республику… как там ее бишь… Мордовию перевернем.
- Вас понял. Пусть едет. Мне скиньте номер поезда.
* * *Даша? Маша? Черт, и почему он не был чуть внимательнее в предыдущие посещения? Маша или Даша? Орел или решка?
А давайте доверимся алфавиту.
- Дашенька, это вам!
Девушка оторвала курносый нос от экрана и уставилась на коробку с пирожными.
- Ото как… - произнесла задумчиво. Ее немосковский говор слышался сейчас особенно отчетливо. – Припекло, значит?
- Что припекло? – прикинулся непонимающим Ракитянский.
- И пирожные дорогущие купил, - она отработанным движением убрала коробку в ящик стола.
– И имя вспомнил.
Угадал!
- Да как забыть такое красивое имя? – Рося устроил себя с портфелем и плащем на стуле для посетителей. Неудобный, надо будет Польке потом сказать. – На пирожные не претендую, а кофе испрошу.
- Кофу?
Ростислав пару раз моргнул, а потом расхохотался.
- Ее, родимую, кофу.
- Вы же допрос удумали мне учинить, адвокат Ракитянский.
Смена интонации и обращение по фамилии отрезвили мгновенно, он даже сел ровнее, хотя до того вальяжно развалился.
- Положим. И что? Не пойдете на сотрудничество со следствием?
- Ну так и пригласите девушку… ой, простите, свидетеля… в ресторан. Коньяком угостите. Когда мне еще шанс выпадет с таким красивым дяденькой погулять?"
"Окает она. Очень ярко и явно окает. И как Слава раньше не замечал? Где так говорят? Где же? Он же знает…
Вместо ответа он встал с места и образцовым галантным жестом протянул руку. Ресторан – так ресторан. Все мне там выложишь, окающая ты моя.
В том числе, и откуда сама.
* * *Спустя час, удовлетворив свидетеля Дашу – Дарью Дмитриевну, как не без гордости она сообщила Ракете – с помощью стейка и бокала коньяка, Слава был удостоен рассказа. В процессе которого некстати вспомнил вдруг, что выговор у девушки – вологодский. От волнения и спиртного он стал превалировать в речи, и название всплыло само. Это было единственное ясное суждение, что настигло его. Остальное, что услышал – требовало… осмысления.
