Продолжай

В довесок – сплетни, дрязги, работа с девяти до одиннадцати, выходной – фитнес, покупки, выспаться.

Одиночество.

Здравствуй.

Осознала его Полина уже когда чего-то добилась. Когда можно чуть-чуть выдохнуть. Когда жестко оцениваешь, с кем разговаривать, кому улыбаться, кому жать руку. Она этому научилась. Но цена за все это – одиночество. Ты держишь их всех на расстоянии белозубой улыбкой, репутацией, интеллектом. Все хорошо, тебе никто не сделает больно, не предаст, не подставит.

Тебя никто не обнимет. Все прикосновения – лишь холодные деловые рукопожатия.

А одиночество стало абсолютным. И тут она влюбилась. От отчаяния, не иначе. Хотя так-то – было во что. Или в кого.

И снова - на те же грабли. Снова – мгновенно, в поворот головы, в голос, в отчеканенный, как с римской монеты профиль, в превосходно сидящий костюм.

В одного из лучших столичных законников - Михаила Багринского. В нем были класс, лоск, выдержанность – как в хорошем коньяке. Но было что-то еще – в глазах. Когда они встретились взглядами. И вечер того же дня они провели вместе, на шелковых простынях его гостевой квартиры на Воробьевых горах.  В этой квартире они и встречались потом и дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"Михаил дал ей путевку на самый высокий профессиональный уровень, ввел в свой круг знакомств, многому научил. Он был старше ее на пятнадцать лет. Он был хорошим и опытным любовником. И все было просто прекрасно. Точнее, непросто, но прекрасно. Если бы не вторая характерная особенность женщин Чешко.

Фертильность. Такая, по меткому выражению матери, что для того, чтобы забеременеть, достаточно посидеть на стуле, на котором до этого мужчина сидел… Шутки шутками, а Полина у мамы и умницы-инженера получилась с одного раза, да еще после прерванного.

* * *- ПолинЛексевна, а что случилось-то?

Ярость затмила сознание – но ненадолго. По счастью.

- Еще одно «О», и ты вылетишь отсюда. Со свистом.