До каких же глубин отчаяния нужно дойти, что вот так… Но и ее, Полину, от безысходности тоже потянуло сюда, к рельсам, на поезда. Пока – на. Тряхнув головой, Поля спешно возвращается в вагон.
* * *И гордый внук славян, и финн, и ныне дикий тунгус, и друг степей калмык.
За окнами темнеет. Финал наступил. Никто ее не видит, и Полина тихонько утирает слезы и еще тише шмыгает носом. Ну, граф, ну за что же вы так…
А эти, тоже хороши. Сволочи. Что Вронский, что Облонский. И Ракитянский гад – с ними за компанию. Потому что «-ский».
Но почему-то жаль Каренина. Наверное, потому что не «-ский». И ДарьСанну – просто так, тоже за компанию.
А колеса все стучат и стучат. Их звук и тревожит, и умиротворяет. И почему-то не дает покоя мысль, что этот звук был последним, что слышала несчастная Анна Каренина.
* * *Если страшно от сильного пожара, то надобно бежать туда и работать, и вовсе не будет страшно.
Приобщение к классике вводит Полю в состояние глубокой задумчивости. И заодно перезагружает голову. И впервые за весь путь захотелось слушать музыку.
Долго искала в сумочке маленькие капельки-наушники, и потом так же долго лежала без сна под голос Адель. Он сменил в ее ушах многодневный голос колес: то гул, то стук. И словно путешествие окончилось, и Полина спрашивает себя: «Удалось ли? Достигнут ли результат?». И на честно заданный вопрос отвечает себе тоже честно. И от этого ответа всхлипнуть хочется и ткнуться носом в подушку."
"Ни черта не помогли ей российские железные дороги. Уже виден конец пути, сквозь темноту поезд летит по забайкальской степи, неотвратимо неся Полину к концу путешествия, к берегу океана.
А ее собственный океан безысходности – с ней. Что же ты творишь, всадник пятый проклятый? Велика Россия-матушка, а деваться от тебя – некуда.
В голос француженки вторгаются пересвисты тепловозов, и Поля, сняв наушники и смахнув мелкую влагу с глаз, выглядывает в окно. Бесконечными суставчатыми червями толпятся за вагонным стеклом составы. Тут и цистерны, и странной трапециевидной формы вагоны яркого зеленого цвета, и платформы, накрытые огромными кусками брезента, под которым угадываются силуэты каких-то огромных машин – тракторов а, может быть, и танков.
Это какая-то крупная узловая станция – их они проезжали несколько. Кажется, поездов здесь сотни, если не тысячи. Их пункты назначения - во всех направлениях, и в этом скоплении, кажется, легко затеряться. Но не тут-то было. Не от господина Ракитянского.
Надо искать другой выход.
